Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

— Нет уж, спасибо, — отмахиваюсь, желая как можно скорее покинуть этот праздник жизни.

Но судьба, кажется, решает надо мной подшутить.

Мелодия заканчивается, и пышногрудая пассия Григория, бросив на меня оценивающий взгляд, шепчет что-то соседу. Он хмурится и отвечает ей что-то, отстраняясь. Она держит его за руку, но мой начальник бросает что-то ей через плечо и вырывается из ее захвата.

— Ну все, — встает Анфиса Петровна. — А мне пора к старухам, а то без меня там песни запевать некому.

— Может, я лучше с вами? — смотрю на нее с надеждой.

Как-то мне с ней и ее подружками спокойнее, без вот этих странных ощущений в груди.

— Даже не думай! — останавливает она меня. — Гриша проводит тебя.

Она уходит, оставив меня с приближающимся ко мне Григорием.

— Ну что, — останавливается он передо мной, заслонив собой свет стробоскопа. — Так и будешь сидеть или всё-таки потанцуешь?

— Спасибо, но я пас, — отвожу взгляд, рассматривая местную молодежь, большая часть из которой на вид школьники или студенты.

— А чего это вдруг? — присаживается он рядом, и его дыхание обжигает щеку. — Боишься, что твой бывший узнает?

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Ты специально пытаешься меня задеть? Да даже если и так, то тебе какое дело? — вспыхиваю, теперь отчетливо ощущая желание сбежать.

— Может, я просто хочу понять, — пожимает он плечами. — Ты тут сидишь, киснешь, а могла бы и развлечься.

— Я не кисну! — смотрю прямо в его бесстыжие глаза. — И вообще, у меня есть право не хотеть танцевать!

— Конечно есть, — усмехается он. — Да и кому захочется после городских мажорских клубов танцевать здесь.

— Я не из тех, кто по клубам шляется!

— А из каких тогда? — прищуривается.

— Из тех, кто… — запинаюсь. — Кто предпочитает тихие вечера.

Это чистая правда, мне не нравится шум и скопление народа. Я лучше полежу дома с книгой и чашкой чая, чем вот это вот все.

— Не скучно? — усмехается Григорий.

— Мне не скучно!

— Тогда почему лицо как на поминках?

Я сжимаю подол платья, чувствуя, как злость подкатывает к горлу.

— Может, потому, что мне неприятно смотреть на шуры-муры своего начальника?

Тут же осознаю, что сказала лишнее, и сжимаю плотно губы.

Григорий замирает, а потом медленно ухмыляется:

— О-о, так вот в чём дело.

— Ни в чём нет дела! — вскакиваю со скамейки. — Я просто… не люблю такие зрелища.

— А что так? — его голос становится тише, но от этого только опаснее.

— Ничего!

— Похоже на ревность, — сосед продолжает улыбаться во все свои идеальные зубы.

— С чего бы? — фыркаю.

— Ну, раз не ревнуешь, тогда чего переживаешь? — он поднимается и делает шаг ближе, а я отступаю, натыкаясь на стену.

— Я не переживаю!

— Тебе говорили, что ты не умеешь врать? — мягко говорит он. — Глаза прячешь, щеки горят.

Я не знаю, что ответить. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

— Таня — моя бывшая, — неожиданно признается он. — Но это было давно. Сейчас мы просто друзья.

— Мне все равно, — бормочу я.

— Конечно, — усмехается он. — Поэтому и сидишь, на меня косишься…

— Я не…

Но он не даёт договорить. Внезапно его рука обхватывает мою, и он тянет меня за собой.

— Пошли.

— Куда?! — пытаюсь вырваться.

— Танцевать.

— Я не хочу!

— У меня распоряжение от Анфисы Петровны потанцевать с тобой, — оборачивается он, и в его глазах тот самый огонь, от которого становится жарко.

И прежде чем я успеваю возразить, он втягивает меня в самую гущу толпы, оставляя за спиной недоуменные взгляды деревенских парней и злобный взор Татьяны, что пытается выжечь на мне дыру.

А я…

Я просто перестаю сопротивляться.

Глава 21

— Что такая напряженная? — над ухом раздается хриплый голос соседа.

— И вовсе я не напряженная, — отвечаю спокойно, но получается как-то дергано.

— Ага. Кажется, что со мной танцует не девушка, а полено.

— Что? — поднимаю взгляд на этого наглеца, желая залепить ему пощечину.

— Говорю, расслабься, Василиса. И попробуй получить хоть немного удовольствия.

Собираюсь ответить ему, что не надо меня учить, но он, будто предугадывая мои мысли, говорит:

— Чш-ш-ш! Просто танцуй.

И мы двигаемся под песню Арии, покачиваясь из стороны в сторону, а вокруг нас так же покачиваются другие парочки, и внезапно я ощущаю себя девчонкой на школьной дискотеке. С одной лишь разницей: я давно не школьница, мечтающая о светлом будущем, а разочарованная в жизни беременная девушка, не знающая, как правильно жить дальше.

Григорий держит меня за руку, его пальцы теплые и сильные, и у меня сбивается дыхание от ощущения прикосновений к моей коже другого мужчины.

Музыка сменяется на что-то более ритмичное, но мы не спешим ускорять движения.

— Втянулась же, — говорит он, слегка наклоняясь, чтобы его слова не утонули в шуме.

— Разве ты оставил мне выбор, — огрызаюсь я, но без злости.

Он низко смеется. И звук его смеха странным образом успокаивает.

— По тебе же видно, что ты не из тех, кто любит сидеть невидимкой в углу.

— А из каких тогда я? — передразниваю его.

Сама не могу понять, почему он меня сегодня настолько раздражает. Виной ли тому сам факт того, что меня заставили выйти из дома? Или же мне просто неловко в его присутствии? А может, все из-за его грудастой подруги, которая, несмотря на то что танцует с другим, не сводит глаз с нас с Григорием?

— Из тех, кто считает, что нужно быть правильной и поступать только как положено. Ты держишь эмоции в себе, стараясь не демонстрировать их никому. Даже наедине с собой не позволяешь им выйти наружу, — говорит спокойно сосед.

Только сейчас я замечаю, что мы уже не танцуем, между нами расстояние вытянутой руки, и просто сверлим друг друга глазами.

Я хочу возразить на его глупое замечание, но в этот момент кто-то резко толкает меня в спину. Я теряю равновесие и падаю