Безумный карнавал - Иар Эльтеррус

— Увы, но он прав, — в упор посмотрел на возмущенную ученицу Грахва. — Если ты позволишь своему гневу хоть раз взять вверх, не будешь его контролировать, то ты действительно станешь разумной тварью, только имеющей человеческий вид. Ты этого хочешь?

— Нет! — чуть не подпрыгнула Кейсара.

— Тогда учись контролировать свои чувства. У нас, темных, они обостренные, понимаю. Но ты должна всегда держать себя в руках, особенно обладая силой и властью. Я тоже наступал на эти грабли, те же твари из людей — попытка упростить себе жизнь. Я ошибся. Точно так же можешь ошибиться и ты. Месть — дело благородное, но далеко не всегда уместное. И его уместность ты должна определять разумом, а не чувствами. Как только в дело вступают чувства, ты проигрываешь. Тебе все ясно?

Кейсара неуверенно кивнула.

— А остальным?

Другие ученики тоже закивали. Девушки, Ланкара и Ильза, выглядели задумчивыми. У них была та же проблема, что у Кейсары — слишком ненавидели людей, не могли простить сотворенного с ними в детстве. И с этим придется бороться, так явно следовать чувствам нельзя. Или под контролем учитель понимает что-то другое? Трудно сказать…

— Третья ошибка касается опять же упомянутой только что проблеме, — продолжил лекцию мэтр Силаний. — Я о чувствах. Господин, найм гильдий убийц для устранения спасителя городов, был не просто ошибкой, а катастрофической ошибкой. Ее последствия будут нам аукаться еще долгие годы. Если не десятилетия.

— Сам знаю, — с досадой выдохнул Грахва. — Но все равно благодарю. Нам нужно подумать, как выстроить работу в ближайшие годы. К счастью, Кейсав на некоторое время нейтрализован, и мы можем без помех разогнать большой карнавал в Олантане. И не допустить организации карнавалов в других городах Дэлоуэ. Это — приказ самой Госпожи, полученный мною в трансе! Так что не исполнить его мы не можем. Ей необходимо, чтобы радость от карнавала превратилась в горе. И наша задача этого добиться, дамы и господа. Мэтр Силаний, для вас будет особая задача — нейтрализовать олантанского графа и его двор, чтобы они не помешали разгону карнавала.

— Это решаемо, у меня немало компромата на них, — кивнул старик.

Остальные сели поближе и начали мозговой штурм, когда предлагались и обсуждались самые безумные и дикие идеи. Работать им предстояло долго, но жрецы и послушники сдаваться не собирались. Они знали, что со всем справятся и все преодолеют. Все во имя Госпожи!

Тихо свистнув, чтобы предупредить Кейгола о скором проезде всадников по дороге, Рол соскользнул с дерева и неслышно двинулся к месту, где дожидались остальные разбойники из их шайки. Впрочем, разбойники — это громко сказано. Крестьяне, разоренные паскудным Зуко, чтоб ему сто раз в помойной яме утонуть, твари такой. Впрочем, не только крестьяне, но о последнем никто не знал, парень о себе не распространялся. А в лицо наследника прежних владетелей никто в шайке не знал. Вот и не опознали.

Вспомнив гибель родителей, Рол помрачнел — как жаль, что он еще слишком молод, да и сил не имеет, не в состоянии отомстить убийце. Но это только пока. К тому же он все равно всеми силами вредит бесноватому барону. Не зря тот давно гоняется за шайкой Кейгола, ведь тот отлавливает его людей, грабит караваны, раздавая затем добытое самым нищим крестьянам. Те за это покрывают разбойников. И продовольствием снабжают.

Короткий свист, и за-за густого куста высунулось добродушное лицо громилы Довека, бывшего кузнеца, у которого баронские прихвостни прилюдно снасильничали жену и двух дочерей. Девки такого позора не вынесли и утопились в ближайшей реке. Жена после этого сошла с ума и очень быстро умерла. А Довек поклялся отомстить и пошел искать разбойников. Нашел. С тех пор, уже три года, гоняет дружинников Зуко своим огромным молотом, те всем богам молитвы возносят, чтобы не столкнуться с обезумевшим кузнецом — живых после встречи с ним почти не оставалось, разве что пара калек, которым разве возле рынков милостыню просить, больше ни на что не пригодны.

— Чего там? — настороженно спросил Довек.

— Небольшой отряд, человек десять, — ответил Рол. — Справимся без проблем. Вот-вот будут здесь. Все готово?

— А то! — щербато ухмыльнулся кузнец. — Встретим паскуд, как надо! Обхохочутся!

Усмехнувшись, Рол достал из схрона под кустом свой лук и запас стрел, после чего шустро взобрался на дерево, с которого было хорошо видно дорогу. Теперь его мог снять разве что другой лучник, причем очень хороший, обычный дружинник не попадет, да и не увидит ничего из-за густой листвы. Злорадное предвкушение не давало парню покоя. Сегодня бесноватый барон не досчитается десятка подельников. Жаль, что до него самого пока не дотянуться, не ездит Зуко без большой охраны. А бывший наследник припас для него хорошую узловатую веревку. Не сразу издохнет, сперва помучается.

Дружинники бесноватого барона тащили за собой на веревке какого-то бедолагу, тот, надрывно хрипя, бежал за лошадьми, изо всех сил стараясь не упасть — это верная смерть, и очень страшная. Возглавлял отряд толстый десятник, выглядящий довольным жизнью и собой. Ничего, недолго ему осталось радоваться! Жаль, убивать его нельзя, надо будет допросить сначала. Потому первая стрела прилетела толстяку не в шею, а в ногу. Он завопил от неожиданной боли и свалился с лошади.

Стрелы полетели одна за другой, выбивая подонков. На дорогу вылетели разбойники и принялись добивать растерянных дружинников, никак не ждавших нападения в самом сердце владений своего господина. Довек с радостным ревом крушил баронских выкормышей, буквально вбивая им головы в плечи, только ошметки костей и мозгов разлетались в разные стороны. Не прошло и пяти минут, как в живых остались только десятник и пленник, смотрящий на происходящее круглыми глазами.

— Жив, мужик? — обратился к нему Кейгол, среднего роста крепкий брюнет с шрамом через все лицо.

— Жив, вроде… — отозвался тот. — Спасибо! Я Турин из Малого Дола. Меня казнить тащили… Хотели на площади у трактира в Тихом Раздолье за ноги подвесить…

— За ноги? — хохотнул атаман. — Это еще повезло бы, обычно они за другое вешают, чтоб мучились подольше. А за что тебя прихватили?

— Да поймали у нас в деревне двух чужих, а они ночью сбегли, подкоп из зиндана вырыли и сбегли. Барон приехал, а пленников нет. Он и взъярился. Старосту за то место, что ты говорил, подвесили над костром, чтоб дергался посильнее, сына его на кол посадили, жену с дочкой по