Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

Мы двинулись вдоль берега вверх по течению, стараясь держаться от кромки воды на почтительном расстоянии. Евгений шел первым, и нож он так и не убрал. Жека замыкал процессию, периодически оглядываясь назад и рефлекторно потирая пострадавшее запястье.

Андрей шел рядом со мной. Какое-то время мы молчали, слушая хруст веток под ботинками и плеск воды, шлепавшей по камням. Потом друг покосился на меня с тем выражением, которое я видел у него каждый раз, когда Андрей пребывал в глубокой растерянности.

— Тебе реально не страшно? — спросил он вполголоса, чтобы остальные не слышали.

— Мне страшно, — честно признался я. — И нервы на пределе, просто…

Я замолчал, подбирая слова, потому что то, что я ощущал, сложно было уложить в простую односложную формулировку.

— Это похоже на азарт, — наконец сказал я. — Как перед первым свиданием. Знаешь, когда тебя трясет, ладони потеют, и в животе что-то проворачивается, но при этом ты не собираешься отступать, потому что предвкушение чего-то нового и неизведанного заглушает весь остальной ужас.

Андрей какое-то время смотрел на меня, как на некое новое и непонятное для него явление, а потом покачал головой, пробормотал что-то невнятное себе под нос и отвернулся. Мне показалось, что среди его бормотания промелькнуло «сошел с ума», но я не стал уточнять.

Русло ручья постепенно сужалось и забирало левее, огибая невысокий, заросший папоротником холм. Деревья здесь росли теснее. Их корни змеились по каменистому склону и уходили в воду, образуя что-то вроде естественного частокола. Солнечный свет, и без того скудный под плотным пологом крон, истончился до отдельных бледных пятен, разбросанных на камнях, как забытые кем-то монеты.

Воздух чувствовался ощутимо холоднее и влажнее, и пахло уже не мхом и хвоей, а сырым камнем и чем-то затхлым, напоминавшим запах старого, давно не проветриваемого подвала. С каждым шагом вверх по течению этот удушливый аромат становился гуще и настойчивее, намекая на наше приближение к его источнику.

Евгений поднял руку, и мы остановились. Отставной военный указал куда-то вперед и спустя несколько мгновений я увидел, что именно разглядел Евгений.

В основании холма, за переплетением корней и свисающими космами какого-то бледного, почти белесого мха, зиял провал. Широкий, в полтора человеческих роста, с неровными краями, будто кто-то вырвал из склона кусок породы вместе с дерном. Ручей, тонкой блестящей лентой, вытекал оттуда, из темноты. Он стекал по плоским камням у входа. Те были покрыты чем-то скользким, и поток на их поверхности не журчала, а скользила почти беззвучно, словно даже вода старалась не шуметь в этом месте.

Я ожидал увидеть обычную пещеру. Каменный свод, и, может, натеки на стенах, ну или лужи на полу. Знаете — пещера. Как будто я хоть раз прежде в своей жизни видел пещеры… Но нечто знакомое хотя бы по фотографиям или фильмам. Нечто объяснимое и укладывающееся в привычную картину мира, пусть даже и того мира, в котором мы оказались.

Но то, что открылось взгляду, когда глаза привыкли к полумраку за порогом, не вписывалось ни в одно из привычных мне представлений.

Стены провала выглядели не совсем каменными.

Они блестели, словно покрытые толстым слоем высохшей слизи, темно-бурой, с прожилками чего-то зеленоватого, пульсировавшего в глубине на манер сосудов под кожей. В некоторых местах слизь выглядела какой-то свежей, что ли. От нее тянулись тонкие нити к противоположной стене, провисавшие под собственной тяжестью. Пол внутри казался мягким и вязким, не земляным и не каменным, а чем-то совершенно иным. Органическим, слегка проседавшим под взглядом, будто он дышал в унисон с обитателями этого проклятого места.

Тот самый белесый мох, свисавший над входом, внутри разрастался густыми, свалявшимися прядями, похожими на мокрые волосы, подвешенные к потолку пучками неравной длины. Между ними что-то поблескивало. Я не мог определить, были ли это яйца, коконы или нечто совсем иное, не имевшее названия ни в одном известном мне языке.

И запах.

Боже, что за мерзкий запах.

Затхлость, стоявшая снаружи, внутри превращалась в плотную, почти осязаемую собственной кожей, вонь. Сладковатую, с гнилостным оттенком, от которой рот наполнялся слюной, и вовсе не из-за разгулявшегося внезапно аппетита, а от рвущего глотку рвотного позыва.

Где-то в глубине, за пределами того, что мог различить глаз, раздавалось тихое, ритмичное хлюпанье, словно что-то большое и мокрое размеренно переступало с ноги на ногу. Звук то приближался, то удалялся, и каждый раз, когда мне казалось, что он стал громче, волоски на моих руках вставали дыбом.

Жека отступил на шаг.

Павел сглотнул так громко, что я услышал это за два метра от него самого.

Андрей стоял неподвижно и вглядывался в темноту провала с таким выражением лица, словно пещера вот-вот вгрызется в его грудь.

— Все, — негромко, попутно перекрестившись, но абсолютно твердо произнес Евгений. — Поход окончен. Уходим.

Никто не спорил. Даже, если честно, и думать о споре не смел.

Евгений развернулся, жестом показал направление, и мы двинулись обратно. С каждой секундой лишь набирая скорость, почти срываясь на бег и стараясь не оглядываться на провал за спиной. Когда холм с пещерой скрылся за деревьями, Евгений чуть сбавил темп и обратился ко всем сразу.

— Ручей отпадает, — его голос все еще звучал ровно, но за ширмой хладнокровия чувствовалось напряжение, стянутое в тугой узел напряженных нервов. — Соваться туда я не собираюсь. И вам не советую. Если, конечно, мы все только что не страдали массовой галлюцинацией.

Ответом Евгению стали сдавленные ругательства.

— А пить воду, — продолжил военный. — вытекающую из этой дряни, я не дам никому. Будем искать другой источник, даже если придется идти дальше и… дольше.

— А если других нет? — дрогнувшим голосом спросил Павел.

— Тогда будем собирать дождевую, — отрезал Евгений. — И начнем вечером рыть колодец. Тут мягкие, влажные почвы, так что, скорее всего, особенно много трудов это не займет. Но сюда, в пещеру, мы не полезем ни при каком раскладе. Ни впятером, ни вдесятером, ни со всем нашим лагерем.

Спорить, опять же, никто не стал.

А что до меня, то…

Я лишь еще раз обернулся в сторону, откуда мы пришли. Живая пещера? Серьезно? Или просто так выглядело логово троглодитов? Если, конечно, тварь действительно являлась троглодитом.

Обратный путь через лес дался нам быстрее, чем я ожидал. Может потому, что мы торопились, подгоняемые воспоминанием о слизистых стенах и перепончатых пальцах, а может потому, что лес на обратном пути выглядел совершенно иначе. Во всяком случае — для меня. На сей раз никто из нашей пятерки не