Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Однако уже на второй день такого режима Демид явился с докладом:

— В третьей десятке один из Кругов вырубился после девяти часов. Увлекся и переборщил с поглощением. С трудом его вытащили на поверхность, еще немного — и помер бы от переизбытка Духа.

— И неизвестно, будет ли такое повторяться дальше, — пробормотал я.

— Ага.

— Значит, двенадцать часов — много. Сколько сделаем? По восемь?

— Лучше по шесть вообще, чтобы с запасом.

— Тогда давай по три смены по шесть часов, и еще шесть часов всем на отдых от тоннелей. Все-таки и в лагере есть дела. И тогда не по десять, а просто на три группы пусть разделятся.

— Хорошо.

Вскоре процесс встал на поток. Тридцать с небольшим Первых Кругов шли через тоннель, тринадцать Вторых держали дверь и лагерь, и машина крутилась уже без моего пригляда.

Не хватало в ней только одного — хода глубже. Живое пространство лежало под нами, и я все чаще ловил себя на том, что смотрю на последний тоннель из пещеры с любопытством и жаждой исследований. Но группу нужно было собрать посерьезнее.

Со мной в итоге пошли семеро: Демид и Аверин — Третьи Круги, Ян с Наташей, как уже стабильные участники вылазок. А также еще трое Вторых: Кухарь и двое его сослуживцев по третьему боевому, из которых один, Сежин, был знаменит тем, что за все время на черепахе произнес, по общему счету, одиннадцать слов.

Мише я предложил пойти вместо меня лидером отряда. Но на этот раз он отказался.

— Не, неохота.

— Тебе же скучно было?

— Может быть, но для таких вещей ты все-таки лучше подходишь. Сходи, разведай. А когда все станет понятно, я уже тоже схожу — просто поглядеть.

Я пожал плечами. Иногда его логику было очень сложно понять.

Добрались до пещеры уже зазубренным маршрутом. В ход, ведущий вниз, из живых спускались только двое, и обратно пока не поднялся никто. Я встал у устья первым, и группа перестроилась за мной без команды.

— Порядок прежний. Стихию наружу только точечно. К стенам без нужды ничем острым не прикасаться. Пошли.

Первый поворот прошли быстро. Стены здесь еще больше стали мясом: теплые, чуть подающиеся, и от их запаха у всей группы, я слышал, менялось дыхание на короткое и придыхающее.

Твари пошли с третьего поворота, но снова штучно, особо не представляя угрозы: одна из бокового хода, пара рванула прямо на нас из далекой тьмы коридора, снова одна. После лагерных волн это должно быть очень просто, если бы не две проблемы.

Во-первых, мы не могли использовать сильных стихийных атак или особо размахивать оружием. Собственно, я в принципе не взял с собой секиру, ограничившись одноручным топориком. Вторая же причина заключалась в том, что в этих коридорах плотность Духа была такой, что, даже привыкнув к атмосфере тоннелей, мы все равно ощущали, как руки и ноги движутся будто сквозь кисель, а магия в принципе не работала нормально.

Проще всех приходилось Яну: его тени и так били точечно. Но и он вел свою свору на коротком поводке, потому что, если отводил тени далеко от тела, они начинали просто рассыпаться.

Самая тяжелая стычка случилась на пятом повороте, где ход изгибался локтем и твари вышли на нас с обеих сторон разом: две спереди и аж пятеро из-за спины. Ян временно запечатал пространство сзади тенями, Кухарь с Сежиным приняли передних, а потом уже мы с Демидом и Авериным переместились в тыл и встретили пятерку настолько слитной атакой, насколько было возможно в таком узком пространстве.

В итоге разведка шла медленно, но медлительность эта была осознанной. По живой стене мел не писал, так что пометки ставили на листах, а на развилках выкладывали на полу мелкие камешки.

Наташа, обладавшая из всех нас лучшим чувством направления и дистанции, считала шаги и время.

К четвертому часу устройство живого пространства прорисовалось. Живые тоннели шли под всем панцирем сетью в три, а местами в четыре слоя. Слои пересекались косо, узлами, как корни под лесом.

Дважды мы выходили в пещеры, вздутые пузыри на сети, и из каждой вверх, в панцирь, уходила своя связка каменных ходов. Одну связку Демид с Кухарем быстро пробежали вдвоем и вернулись с данными: эта сеть каменных тоннелей замкнута сама на себя, как и «наша», в форме перекати-поля, с одним заросшим выходом на поверхность.

Получалось, что они были будто цветы, распустившиеся на корневой системе живого пространства. Вопрос, который висел над всей этой паутиной, задал Аверин:

— Вот вопрос у меня возникает… А где все твари? Мы исследовали уже значительную часть тоннелей и встретили сколько? Тварей тридцать пять? Сорок? Даже если пятьдесят. С учетом того, в каких количествах они продолжают то и дело налетать на лагерь, их тут должны были быть минимум сотни, если не пара-тройка тысяч.

— Вопрос правильный, — кивнул я, последние пару часов думая о том же самом. — И ответ у него, похоже, один. У сети есть еще выход туда, где мы не были, и там их дом — гнездо, лежбище, как ни назови.

Была у живого пространства и небольшая «милость» по отношению к нам: плотность Духа в живой сети не росла. В тоннелях она находилась на том же уровне, что и в пещерах, так что, по сути, нам не нужно было осваивать ее самые глубокие части, достаточно было и первой пещеры.

К шестому часу листы для записей банально кончились, да и все, а особенно Вторые Круги, уже откровенно устали. Так что на сегодня мы закруглились и вернулись в лагерь через «нашу» сеть тоннелей.

В лагере после доклада остальным Третьим Кругам о результатах разведки мы перешли к планированию дальнейших ходов.

— Решение предлагаю такое. В наш первый лабиринт тоннелей твари приходят только снизу, ну либо могут забраться через проход с поверхности, мы это теперь знаем твердо. Значит, если закупорить оба входа наглухо, весь лабиринт станет закрытой зоной и Первые Круги смогут там тренироваться даже без охраны.

— А чего мелочиться? — спросил Демид. — Наберем провизии с запасом и переедем в тоннели все, целиком. Лагерь наверху сжирает время и людей, дозоры, частокол, волны эти. А там камень, тишина. Весь отряд тренируется, никто не воюет.

Я хмыкнул.

— Идея неплохая, но я ее бракую пока что. Полный переезд возможен, только когда в отряде