Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин
— Ловлю на слове, — сказал Демид. — Как последний Первый Круг шагнет на Второй, я с этим вопросом вернусь. И попробуй тогда откажи.
— Тогда и поговорим.
Вторую причину, почему мне не особо нравилась эта идея, не озвучил. Полный переезд под панцирь означал бы еще одно: зачистка поверхности закончится. Твари, которых мы убиваем у частокола сотнями, останутся жить, и та, кому они явно досаждают, судя по облегченным «вздохам», может спросить с нас за это по-своему. Но пока условие не выполнено, мысль была не срочной, и я убрал ее на полку.
Тем не менее закупорить сектор тоннелей мы все-таки закупорили. Снизу наглухо, каменно-металлической пробкой почти пятиметровой толщины, а сверху организовали заградительный пост.
Теперь Первых Кругов действительно не нужно было защищать, кроме как по пути до тоннелей, а в пещере у живого пространства, сменами по четыре-пять человек, тренировались Вторые и Третьи Круги. И на ближайшие недели это должно быть стать стабильной нормой.
А за ответом на вопрос Аверина мы пошли через три дня той же восьмеркой.
Нижний слой живого пространства встретил нас жаром гуще верхнего. Стены здесь были еще более теплыми, мягкими и влажными, и уже откровенно создавалось впечатление, что мы находимся в кишке.
— Идем почти под серединой панциря, — сказала Наташа на очередной развилке, — чуть к голове. Так низко мы в прошлый раз не забирались.
И почти сразу, будто отреагировав на ее слова, тоннель вывел нас в обширную пещеру сразу с семью выходами, в полу которой открывался самый настоящий провал.
Круглый, метра четыре в поперечнике, с гладкой кромкой, будто толщу здесь не прогрызали, а вдавили внутрь. Стены его были уже полноценно живыми и уходили вниз отвесно, в темноту, которая тоже будто бы была живой, потому что даже мои глаза при поддержке света от огня не могли увидеть дно.
Мы встали по кромке, не сговариваясь, на шаг дальше, чем требовала осторожность.
— Вот и родильня, — негромко сказал Демид.
Глава 8
— Погоди с выводами. — Аверин присел на корточки и тронул кромку ладонью. — Может, просто дыра. Мало ли что у нее в теле.
В глубине заскреблось, звук пошел по стенкам колодца вверх, и от кромки мы отступили к стенам пещеры, выхватывая оружие. Через минуту из провала, цепляясь когтями за живую стенку, выбралась тварь, за ней — вторая. Обе перевалились через край, встряхнулись, как собаки после воды, и обе умерли, не сделав и трех шагов: Ян снял их тенями тихо, без единого лишнего движения.
— Просто дыра, говоришь? — сказал Демид.
Аверин промолчал.
Уходить, не разведав, было нельзя. Слишком многое зависело от того, что там ниже. Плюс, надо выяснить, можно ли туда спускаться хотя бы в теории, или это место следует обвести на карте жирной чертой и забыть о нем на весь оставшийся срок.
— Демид, со мной, — сказал я. — Остальные контролируют кромку. Кухарь, веревку.
Спускались мы не торопясь, упираясь ногами в мягкую плоть. Я подумал, что так, наверное, чувствует себя кусок, идущий по горлу.
Плотность Духа пошла вверх с первых же метров. Не плавно, как росла она в каменных тоннелях, а ступенями. На пятом метре я услышал собственное дыхание. На восьмом Демид над моей головой выдохнул сквозь зубы.
— Командир, меня плющит.
— Насколько?
— Прям жестко. Уши давит, тело ломит. Еще пара метров, и я отсюда сам не вылезу.
— Понятно. Тогда поднимаемся.
Мне и самому было тяжело. Защита ела Дух ровным непрерывным потоком. Второй Круг потерял бы сознание уже метре на третьем, Демид, Третий Круг, по его словам, продержался бы до десятого.
Я задержался ровно настолько, чтобы прощупать Оком пространство на всю доступную глубину, во много раз ограниченную плотностью окружающей энергии. Но Око почти не дало информации. Колодец уходил от моего положения еще минимум метров на пятнадцать. Ни дна, ни ответвлений зрение не нашло — одни стенки и дыхание, поднимавшееся из-под предела видимости.
Вылезали мы куда медленнее, чем спускались. Наверху Демид сел у кромки прямо на пол, стянул с головы бандану и выжал ее, как после ливня.
— Глубоко там? — спросил Аверин.
— Глубже, чем я вижу, — честно сказал я. — И с каждым метром Дух все плотнее. Без минимум Четвертого Круга соваться туда — верная смерть.
— И как они только держатся? — сказал Кухарь, пнув тушу твари.
— В том и дело. — Я посмотрел в черноту еще раз. — Они там не гости. Они оттуда родом: или живут там, или их там держат — выбирайте, что нравится. И остается надеяться, что там не живет ничего сильнее малого Камня.
Наташа обвела место на листе двойной чертой и подписала «Провал».
— Правило будет такое, и, думаю, никто не будет спорить, — сказал я, когда все отдышались, — сюда, к провалу, не ходит никто.
Возражений не было.
* * *
Гриша прорвался на исходе второго месяца.
Прорывы к тому времени шли чередой и из событий превратились в статистику. Второй Круг он взял ночью, и утром просто вышел к завтраку с новой силой в груди. Из клановых он стал последним, кто достиг этого уровня, и у кухни его после такого начали буквально качать, невзирая на сопротивление и крики прекратить. В конце концов он отбился, одернул куртку и ушел, но было видно, что ему такое внимание очень даже приятно.
После осталось всего четверо Первых Кругов.
Миша прорвался неделей позже, и вот его прорыв стал событием. Готовился он довольно обстоятельно, да и на Третьем Круге находился уже, считай, два с половиной года.
Страховкой на случай непредвиденных ситуаций встал я, но благо ничего такого не случилось. Дух из живого пространства пошел к нему таким потоком, что в пещере буквально подул ветер. Кристальная пыль, повисшая около него тонкой взвесью, вскоре собралась вокруг сидящего в сферу и вращалась, уплотняясь, пока не стала почти зеркальной.
На шестом часу сфера осыпалась. Миша открыл глаза и поднялся, потянувшись всем телом. Четвертый Круг в двадцать пять. Впрочем, особого смысла в таких подсчетах после прибытия на черепаху уже не было. Но пожалуй, если бы не тоннели и не пещера, на достижение того же результата им