П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский
Не меняя позы и выражения лица, завуч подняла руку вверх, и гул пошел на убыль.
— Уважаемые родители. — обратилась она к притихшему классу. — Я понимаю ваши чувства. Но спорить здесь, поверьте, не о чем. Вопрос уже решен. Бессмысленно перечить закону. И как бы некоторым из вас ни хотелось видеть на месте классного руководителя Романа Дмитриевича, это, к сожалению, невозможно. По той простой причине, что из следственного изолятора вести занятия он не сможет. А преступникам, уважаемые родители, в школе не место. С этим, я думаю, вы все же согласитесь.
Из следственного изолятора. Она произнесла это тем же ровным тоном, каким рассказывала про вейпы и светоотражатели. Без нажима. Как пункт в презентации. Будто и не имела в данном вопросе личного интереса.
Следственный изолятор…
И словно в подтверждение ее слов, дверь в кабинет истории уже в который раз распахнулась.
В класс вошли двое в полицейской форме. С погонами, нашивками и всеми остальными положенными по службе атрибутами. Первый чуть выше и чуть шире, с коротко стриженной седеющей головой и неподвижным лицом, не привыкшим к лишним движениям. Второй помоложе, пониже и с кожаной папкой.
Оба сделали несколько шагов, оказавшись в центре внимания, и неторопливо осмотрели класс, оценивая обстановку. А обстановка у нас стояла взрывоопасная.
— Добрый вечер. — спокойно, без какой-либо агрессии поздоровался первый. После чего сразу представился. — Оперуполномоченный УМВД России по Кировскому району, капитан полиции Железняков. Со мной сержант полиции Тимченко. Подберезный Роман Дмитриевич здесь присутствует?
— Я здесь. — отозвался я, не видя смысла скрываться.
— Так. — сержант Тимченко раскрыл папку. — Подберезный. Все верно.
Я встретился с капитаном взглядом. Вроде бы обычный мужик, винтик системы, но на какую-то долю секунды реальность мигнула, и я увидел то, что скрывалось за магической маскировкой. Передо мной стояла очередная сущность.
Форма поплыла, обнажив мощные упругие мышцы. Кожа у офицера теперь отливала темным. Но не загаром, а железом. Старым, с окалиной, как может выглядеть лемех плуга, всю зиму пролежавшего в стылом сарае. Мне даже показалось, что в воздухе разлился запах угля и металла, навевающий мысли о кузнице. Хотя в самой кузнице я вроде бы ни разу не был.
Миг, и все вернулось на место. Форма, нашивки, пистолет в кобуре.
Огун. Один из лоа. Я читал про них. Железо, огонь, кузница, война и дороги. Родом из Западной Африки, а оттуда вместе с невольничьими кораблями перебрался на Гаити и в Бразилию. Покровительствует кузнецам, солдатам, охотникам и вообще всем, кто зарабатывает на жизнь железом, включая хирургов и водителей. Подношения принимает ромом, причем тот сперва полагается поджечь.
Ярый поборник справедливости.
Все-таки не зря я столько вечеров просидел за статьями. Хоть на что-то сгодилось.
Капитан Железняков ничем не показал, что заметил мой взгляд.
А в кабинете с появлением представителей власти стало совсем тихо. Настолько, что я услышал, как на последней парте скрипнул под пальцами планшет Алены.
Глава 9
— Граждане, минуточку внимания. — начал капитан Железняков. — Мы прибыли по поводу заявления, поступившего в отдел вчера вечером от гражданки…
— Подождите!
Алена вскочила. Планшет грохнул о парту, стул поехал назад и ударился в стену, а Людмила Анатольевна на этот раз даже не пыталась остановить географичку.
Миг, и Алена уже стояла в проходе между рядами с планшетом перед собой, прикрываясь им, будто щитом.
— Подождите, пожалуйста. Одну минуту. У меня здесь характеристики! Четырнадцать штук. От родителей, учителей, администрации школы. Все с подписями. И петиция, вот, семнадцать подписей, будет больше. Тут написано, что Роман Дмитриевич ответственный, что дети его любят, что класс при нем первое место взял. Вы же должны это учитывать! Это же характеризует! Вот, посмотрите, я вам…
Она тараторила так быстро, что слова налезали друг на друга, и так громко, что сержант Тимченко поднял глаза от папки и сделал полшага назад. Знатный напор. Как из пулемета.
Костина А. Е.: Страх за другого — вероятность 89%. Объект — третье лицо.
Третье лицо. То есть не она сама. Я посмотрел на нее и не понял. Вот честно не понял, как ни старался. Страх за себя я хоть еще и не испытывал, но наблюдал уже столько раз, что выявил некоторые закономерности. К тому же он нес важную биологическую функцию, позволившую человечеству выжить.
Вот выскочил перед тобой медведь, ты испугался, наделал в штаны, мышцы заработали в полную силу, и ты уже несешься прочь от опасности, не разбирая дороги. Может, даже спасешься.
Или пришли тебя арестовывать — тоже можно испугаться и попытаться удрать.
Но сегодня арестовывать пришли не ее. Ей ничего не грозило, ни СИЗО, ни увольнение, ни даже выговор. И тем не менее у нее тряслись руки, планшет ходил ходуном, а голос так и норовил съехать в верхние регистры.
Чему это служит? Какой в этом смысл? Боишься, а сделать ничего не можешь, потому что происходящее к тебе не относится. Бесполезная эмоция. В моем каталоге ее не было, и я сомневался, что хочу ее туда добавлять.
— Психо. Что это?
[ Страх за значимое лицо. Подвид страха. Субъект воспринимает угрозу другому человеку так, будто она направлена на него самого.]
— Зачем?
[ Эволюционно — для защиты потомства и группы. Без этой эмоции родители не бежали бы за ребенком к проезжей части.]
— Но она же ничего не может сделать. Арестовывают не ее.
[ Возможность что-то сделать не является обязательным условием.]
— Тогда в чем смысл?
[ Смысл тот же. Интенсивность эмоции прямо пропорциональна значимости объекта для субъекта.]
Значимости. Я прикинул. Если меня сегодня уведут, «Нарядные елки» целиком достанутся Алене, директор так и сказала. Подготовка, сценарий, двенадцать классов и ни одного помощника. Тут и правда было чего бояться.
Или дело все-таки в другом?
— Алена Евгеньевна. — Галина Сергеевна даже не повернулась к ней. — Сядьте. Характеристики ничего не меняют. Можно собрать хоть сто подписей, но подлог от этого не исчезнет. Вы учитель географии, а не адвокат. Ведите себя соответственно.
— Да, да. — Артем Олегович хихикнул. Тонко, по-мальчишески. — Петиция! Мы тут что, в поход собираемся?
Алена посмотрела на него. Потом на меня. В глазах ее начали