П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Глупая. Камни маринованию не поддаются. Как и некоторые психи, вроде меня.

Однако время шло, и дверь наконец открылась.

Я увидел это по лицам раньше, чем заметил сам. Инга Каунис повернула голову к входу первой, еще до того, как щелкнула ручка. Людмила Анатольевна на последней парте положила ладонь на папку. Не раскрыла, а просто положила сверху, словно на кошку, собравшуюся спрыгнуть. Мама Ады замолчала на полуслове.

В класс вошел Кирилл.

В джемпере с оленями, с ноутбуком под мышкой и с видом человека, заглянувшего на огонек. Он мазнул взглядом по директору, кивнул мне и поднял свободную руку.

— Добрый вечер, уважаемые. Кирилл Андреевич, информатика. Я ненадолго, минут на десять, по своей части.

Инга Каунис отвернулась к окну. Людмила Анатольевна убрала руку с папки.

А родители накинулись на Кирилла так, будто только его все это время и ждали.

— Кирилл Андреевич, а у Севы по информатике что? Он говорит, четыре, а в дневнике три.

— А ЕГЭ по информатике сложный? Нам в одиннадцатом сдавать.

— Мой опять на уроке в игры играл? Вы скажите честно, я у него телефон отберу.

— Отберите. — охотно согласился Кирилл. — А лучше сразу два, у него второй в рюкзаке. По очереди, граждане родители, по очереди. У Севы три, ЕГЭ сложный. Особенно если не готовиться.

«Граждане» ему, судя по всему, сходило с рук. Алены на него нет!

Кирилл повернулся ко мне и понизил голос:

— Я тут отвечу, а ты сходи пока к химику. После той бучи, что ты устроил с формой и справками, его родители тебя точно захотят видеть. Иди, меня явно быстро не отпустят.

Я посмотрел на директора. Та кивнула. Я взял папку и пошел.

Аркадий Борисович стоял у доски, а перед ним сидели человек двадцать родителей одиннадцатого класса. При виде меня в дверях химик просиял так, словно ему принесли новую мышь. Причем живую. Для опытов.

— А вот и Роман Дмитриевич! — объявил он, собирая со стола бумаги. — Прошу любить и жаловать. Передаю эстафету! А я пока к девятому «А» загляну, Егор Игнатьевич просил. Роман, по физкультуре вопросов много, но ты справишься. Скоро вернусь.

Он исчез в коридоре, так и не поделившись со мной опытом сотни родительских собраний. Впрочем, возможно, это и был его совет. В практической, так сказать, форме.

— Уважаемые родители. — сказал я.

Вопросов у одиннадцатого действительно оказалось много. Половина нормальных, а половина… идиотских даже по моим, психа, меркам.

— Вы правда родителям звоните, если ребенок без формы?

— Правда.

— А если у ребенка попугай форму съел?

— Тогда нужна новая.

— А зачеты по ОБЖ они у вас отрабатывали? Газон какой-то убирали. Это вообще законно?

— Законно. В рамках субботника и под моим контролем.

— А мини-футбол сегодня — это теперь каждый раз будет?

— Каждый раз, когда две трети класса придут в форме. Это условие я поставил им еще в сентябре, но выполнили они его только сегодня. Маленькая награда не в ущерб программе.

— А можно освобожденным с последнего урока домой уходить? Мы тут рядом живем.

Вы сговорились, что ли?

Минут через десять вопросы кончились, и я вернулся к себе.

В моем кабинете Кирилл как раз заканчивал. Он что-то объяснял маме Гусева про двухфакторную авторизацию, а та записывала. Кирилл хлопнул ноутбуком, пожелал всем хороших каникул и ушел, подмигнув мне на выходе.

Вместо него в дверях почти сразу возникла Даша.

Младшая англичанка. Та самая, что вчера сказала «мне надо подумать» и до сих пор, насколько я знал, не определилась. Она остановилась на пороге.

— Можно я? — спросила она негромко. — Я по английскому. Быстро.

— Можно.

— Спасибо. — она прошла к столу и положила на него флешку с кроликом. — Роман Дмитриевич, а вы к Инне Робертовне сходите, пожалуйста. В девятый «Б». Она просила. Ну, не то чтобы просила…

— Понял. Иду.

Что именно сказала Полева, я мог представить и без Даши. На педсовете она явно дала понять, по какую сторону баррикад находится.

Но у девятого «Б» было две физкультуры в неделю, как у всех. Они ни в чем не виноваты.

— Роман Дмитриевич. — Инна Робертовна кивнула в сторону стола, едва я вошел. — Прошу. Родители ждут.

— Спасибо.

Сама она отошла к окну, и в следующие десять минут я отвечал на вопросы, а она смотрела в стекло. Ни одного вопроса от нее самой. Ни одной реплики. Когда я закончил, она произнесла «спасибо, Роман Дмитриевич» ровно и без выражения, будто отсчитала сдачу, и я их покинул.

Я возвращался в кабинет истории.

Часы над лестницей показывали без десяти семь.

А Галины Сергеевны все не было.

— Психо. Прогноз?

[ Прогноз сохраняется. Вероятность появления Морозовой Г. С. в течение получаса — 91%. Вероятность появления с сопровождением — 84%.]

— Каким сопровождением?

[ Тем самым.]

Так я и думал.

В общем, примерно так и работала эта система. Я смышленый, так что разобрался быстро.

Учителя курсировали по школе с собрания на собрание, из кабинета в кабинет и с этажа на этаж, будто все участвовали в большой эстафете. Или в игре по станциям, как на турслете. Только без судей, коэффициентов и без шанса обойти все точки.

Двенадцать классов, двенадцать кабинетов, один физрук. Если заглянуть к каждому, собрание закончится за полночь, а это не нужно никому. Особенно вахтерше, чьим голосом уже вполне можно было перепилить пополам забывшего сменку ученика.

Так что я успешно выполнил еще три станции и вернулся на свою.

В кабинете истории стояла Алена.

Она как раз заканчивала выступать перед родителями, и слушали они ее, по-моему, внимательнее, чем меня. По крайней мере, никто не спрашивал про вейпы и нужно ли носить с собой на уроки глобус.

— … что для географии в целом неплохо. — вещала девушка. — Отдельно хочу отметить в вашем классе Гусева. Марк в последнее время стал заметно больше стараться. Контурные карты сдает вовремя, а на этой неделе даже сам вызвался отвечать. Я считаю, что это целиком и полностью заслуга нового классного руководителя.

— Сам вызвался? — не поверила мама