Правила волшебной кухни 8 - Олег Сапфир

Размышляя обо всём этом я уже размечтался о том, как здорово и весело мне будет, как вдруг заметил очень странного человека в военной форме, что прошёл мимо меня по летнику в Марину. Эполеты, аксельбанты, медали на груди — как будто генерал на параде или министр обороны какого-нибудь государства. Но есть одно «но». Через плечо у мужчины висела сумка, на которой было написано «ПОЧТА».

Мужчина зашёл внутрь, а взамен ему буквально через несколько секунд вышла Джулия.

— Там тебя курьер ищет, — сказала она. — Артуро, не хочешь объяснить? Что ж такого вдруг случилось, что тебе прислали настолько солидного курьера?

— А что такого? — спросил я. — Я, между прочим, префект. Важный человек. Так что мне и курьеры такие же причитаются.

— Как бы тебе сказать? — улыбнулась кареглазка. — Префект — мелковато для такого курьера.

Тем временем я уже поднялся с места и направился в зал. Заглянул и увидел, как генерал-курьер важно шастает между столиков и явно кого-то ищет. Ну то есть… как сказать «кого-то»? Если верить Джулии, то меня.

— Это сотрудник Римской Почты, — прошептала Джулия. — Если ты вдруг не знал. Элита из элит…

— Римская Почта? — переспросил я. — Первый раз слышу.

— Да ладно⁈

— Ну… да… может расскажешь вместо того, чтобы пучить глаза?

— Ну хорошо. Римская Почта была основана в глубокой древности, — пояснила Джулия и перевела взгляд на курьера. — Туда испокон веков берут только самых опытных курьеров. Однажды, пятьсот лет назад, курьеру Римской Почты поручили отнести одно очень важное письмо из Рима в Париж. На кону буквально стояли судьбы государства.

— Так, — кивнул я. — И что же дальше?

— А дальше он угодил в засаду. В горах. Перебил двадцать четыре бандита, уничтожил всех, был ранен, но письмо всё-таки донёс. Как говорят, на одной ноге и с пробитым лёгким.

— Ты меня пугаешь сейчас немного, — признался я.

— Как есть говорю! — продолжила кареглазка. — Этим курьерам поручают самые тяжёлые задания. Вот ещё пример: одному аристократу нужно было доставить лекарство из Японской Автократии. Дорогое, редкое, можно сказать одно единственное в мире. Но проблема была в том, что это лекарство не могло существовать вне специальной камеры хранения дольше четырёх часов.

— Ну допустим, — сказал я. — А почему его доставить-то было невозможно?

— Так я и говорю! Четыре часа вне камеры и всё! А даже самым быстрым самолётом за такое время добраться было нельзя. Но курьеры Римской Почты всё равно доставили лекарство. Как — никто не знает. Но факт остаётся фактом, аристократ спас свою жену.

— Понятно…

Тут генерал-курьер заметил меня. Достал из сумки какую-то папку, открыл, полистал, а затем как будто бы сверился с фотографией, кивнул самому себе и подошёл ближе.

— Синьор Маринари? Меня зовут Августо Эдуардо Филлипо Четвёртый.

— Очень приятно, — улыбнулся я. — А вы что, император какой-то страны?

— Нет! Я Высший Курьер Четвёртой Степени. Это звание повыше, чем у некоторых императоров, но я скромен.

— Ага, — согласился я. — Этого у вас не отнять.

— Прибыл со срочной посылкой для вас.

Курьер Августо снова открыл свою сумку и достал из неё толстую книгу в кожаном переплёте. Страниц на двести, не меньше.

— Прошу прощения? Вы мне книгу принесли?

— Нет, синьор Маринари, это документы.

Ну а дальше началось странное. Это посылка для вашего мальчика, только я вам её не отдам, ага. Пока вы не поставите семьдесят подписей о её получении. Семьдесят! Это не фигура речи и вовсе не преувеличение. Я поставил подпись за то, что получил посылка, за то что уверен в том, что получил посылку и за то, что абсолютно уверен в том, что получил посылку. За то, что нахожусь в трезвом уме и отдельно за то, что нахожусь в твёрдой памяти. Подпись за то, и подпись за это.

Ну а особенно мне запомнилось как я расписался за то, что я… формулировка: «понимаю, что я Артуро Маринари». Затем о том, что я не вру, когда говорю, что я понимаю, что я Артуро Маринари. Затем о том, что понимаю всю ответственность последних двух подписей, не вру и осведомлён о последствиях в случае вранья. В случае вранья, к слову, Римская Почта оставляла за собой право делать со мной всё, что угодно.

— Это как? — уточнил я. — Что будет, если я соврал?

— Поверьте, синьор Маринари, вы не хотите этого знать, — ответил курьер.

По правде говоря, у меня складывалось такое чувство, что передо мной сейчас сотрудник гильдии ассасинов, у которой в наличии имеется так-эдак десяток ядерных боеголовок, и в случае чего она может стереть с лица иную страну в случае, если её обманули.

— Благодарю! — наконец все подписи были проставлены.

Тогда курьер-генерал снова полез в сумку. Достал запечатанное письмецо, небольшую коробку и металлическую пластину. И вот последнее особенно удивило…

— Хорошего дня, — сказал мне курьер.

Я же вскрыл конверт, достал лист плотной бумаги. Подивился количеству подписей, а потом начал читать и тут же:

— Охренеть, — вырвалось у меня…

— Что там такое? — спросила Джулия, заглядывая в письмо мне через плечо. — Дай почитаю!

— Держи.

Девушка взяла письмо и пробежалась по тексту глазами.

— Чудные у вас буквы всё-таки. Вот это что такое?

— Это «ща».

— А это?

— «Ы».

— Понятненько… а может расскажешь уже?

— Ну слушай, — улыбнулся я. — Не понимаю как, зачем и почему, но Российская Империя признала меня главой собственного рода.

— Какого ещё рода?

— Маринари, — пожал я плечами. — Так и написано: «род Маринари учреждён».

Первая же моя мысль сводилась к тому, что это родители постарались. Но! Во-первых, это нелогично даже для них. А во-вторых, даже если бы смысл в таком манёвре был, у них нет и не может быть таких полномочий.

— И что это значит? — спросила Джулия.

— Сейчас-сейчас, — попросил я. — Дай дочитать… ха!