Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

В общем, про все, что угодно, кроме своего нового папы. Как будто после вопроса о том, будет ли жить Вадим с нами, Даня просто закрыл для себя эту тему.

— Мам, а как думаешь, а кто из вратарей круче: Куртуа или Нойер?

— Не знаю, — рассеянно отвечаю я.

— Нет, ты подумай! Ну мааа… — Даня вдруг замолкает, я поворачиваюсь вслед за его взглядом и вижу входящего в кафе Вадима.

Высокий, раздражающе красивый, со своим знаменитым лицом, он сразу привлекает внимание всех вокруг.

— Здравствуйте! — расцветает в улыбке официантка. — Мы так рады вас видеть! Какой столик вы хотите?

— Я уже выбрал, — сухо бросает Ардовский и идет к нам.

Садится за свободный стул, и я краем глаза замечаю, как напрягается Даня.

Черт, мы ведь даже полчаса здесь не провели.

Неужели так трудно было дать ребенку побольше времени, чтобы он пришел в себя?

— А что, тренировка уже кончилась? — спрашиваю я враждебно.

— Я провел разминку и отработку пасов, сейчас игра по командам, с этим Макс справится сам.

— Кто такой Макс?

— Второй тренер, — робко говорит Даня и снова опускает взгляд в тарелку.

— Про тебя, кстати, ребята спрашивали, — сообщает Вадим. — Я им объяснил, что ты себя плохо чувствуешь.

— Ага. — Сын нервно крутит в руках ложку.

— Но на следующую тренировку надо обязательно прийти, мы будем собирать состав на наш первый матч.

— Я тоже буду?

— Зависит от того, как ты будешь работать на поле, — строго говорит Вадим. — Не жди от меня особого отношения только потому, что мы… что мы с тобой…

— Родственники, — сухо подсказываю я.

— Родственники, — машинально соглашается он, но тут же хмурится, осознав, как глупо это звучит.

Неловкую паузу прерывает официантка, которая подходит и сладким голосом уточняет, что будет пить Вадим.

— Так радостно вас тут видеть, — щебечет она, пока Ардовский разглядывает меню. — Мой папа и брат — ваши огромные фанаты, если вы могли бы оставить им автограф…

— Я ничего не буду заказывать, — перебивает он. — Данил, ты будешь еще что-то?

Даня мотает головой.

— Тогда принесите счет.

— Счет я уже оплатила, — бросаю я.

Ардовский хмуро на меня смотрит и кивком головы отсылает разочарованную официантку. Потом делает глубокий вдох и неожиданно мягко говорит:

— Данил.

— Что?

— Ты можешь меня сейчас спросить, о чем угодно. Я понимаю, что у тебя накопилось ко мне много вопросов, но я готов все тебе объяснить.

Даня молчит.

— Хочешь что-то спросить у меня? — уже более нетерпеливо повторяет Вадим.

— Н-не знаю.

— Спрашивай, не бойся.

— Я могу встать в ворота на матче?

— Нет.

— Понятно.

— Что-то еще?

Даня мотает головой.

Вадим хмурится и зачем-то смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

— Тогда поехали к вам за вещами, — говорит Вадим. — Данил, твоя мама тебе сказала, что мы теперь будем жить вместе?

— Даня, — вмешиваюсь я. — У тебя рот в мороженом, сходи, пожалуйста, умойся.

Когда сын скрывается за дверью туалета, я перегибаюсь через стол и шиплю:

— Ты нормальный? Ему надо еще уроки сделать, а завтра с утра в школу. Какой переезд на ночь глядя?

— Мы будем жить вместе, и это не обсуждается, — цедит Вадим.

— А нельзя это хотя бы на выходные запланировать?

Он берет паузу, обдумывая мои слова, потом кивает:

— Хорошо. Выходные. Но тогда до переезда я буду жить в вашей квартире.

— Там негде ночевать.

— Мы вполне можем спать в одной кровати, ты же моя будущая жена, — мрачно усмехается Вадим, и у меня проходит мороз по коже.

Ужас от его слов странным образом сплавляется с воспоминаниям о том единственном разе, когда мы уснули и проснулись вместе. Широкая кровать гостиничного номера, вранье маме про то, что я буду у подружки, горячее крепкое тело, терпкий мужской запах, сонное дыхание и робкий всепоглощающий восторг от того, что я его люблю и мы вместе.По-настоящему вместе…

— Только попробуй! — выдыхаю я и сжимаю кулаки. — Я серьезно: рискнешь сунуться в мою кровать, Ардовский, и я придушу тебя во сне.

На короткое мгновение мы сталкиваемся взглядами, и моя ненависть зеркально отражается в его темных глазах. Воздух между нами буквально трещит от электричества.

Но тут возвращается Даня.

Мы с Вадимом одновременно отводим глаза и больше не говорим друг другу ни слова. Даже когда вместе едем на его машине к нам домой.

Вадим пытается разговаривать с Даней, но тот отвечает односложно: беседа явно не клеится.

А в квартире все становится еще хуже.

Вадим не вписывается в нашу жизнь. Совсем.

Даже то, что он просто молча сидит на краю дивана, заставляет меня нервничать. В итоге я разбиваю тарелку, пока разогреваю Дане ужин.

— Черт!

Наклоняюсь подобрать осколки, и один из них впивается острым краем мне в палец.

Порез глубокий, кровь льется на пол, и мой сын бледнеет, увидев это.

— Мааам! — испуганно выдыхает он.

На кухне появляется Вадим, быстро оценивает обстановку и, не говоря ни слова, подхватывает меня и перемещает к раковине.

Включает воду, смывает кровь и смотрит на порез. Он глубокий, но небольшой.

— Где у тебя пластыри?

— В аптечке, на холодильнике, — заторможенно отвечаю я.

— Я достану! — вдруг вызывается Даня.

Он подставляет стул к холодильнику, открывает аптечку и подает Вадиму пластырь.

Вадим тянется ко мне, чтобы заклеить порез, но я успеваю к тому времени прийти в себя и отталкиваю его.

— Я сама, спасибо.

Неловко налепляю на палец пластырь, чувствуя на себе сразу два внимательных взгляда.

— Все хорошо, малыш, — говорю я Дане и успокаивающе улыбаюсь. — Сейчас уберем осколки, и я тебе еще раз разогрею макароны.

— Я сам все сделаю, — грубовато сообщает Вадим. — Иди отдыхай.

— Ты не знаешь, как, — возражаю я.

— Разберусь.

Меня очень быстро выпроваживают из кухни, и я растерянно сажусь на диван. Слышу звяканье посуды, уверенный голос Вадима, тихое бормотание Дани и не могу отделаться от чувства, что я сейчас лишняя в своем же собственном доме.

Чтобы чем-то себя занять, я иду в комнату к Дане и забираю оттуда вещи в стирку. Отношу