Мама для дочери босса - Елена Валерьева

Глава 22

Глава 22

В студии стало тихо так резко, будто кто-то выключил звук. Даже Влад перестал улыбаться. Арсений смотрел на вошедшую женщину с таким выражением, какого я у него ещё не видела: не злость, не холод, не усталость. Это была мгновенно поднятая броня. Как будто весь человек за одну секунду закрылся на внутренние замки.

— Инесса, — сказал он.

Имя ударило о воздух слишком мягко для того, сколько в нём оказалось напряжения.

Женщина подошла ближе. Спокойно, красиво, с той опасной уверенностью, которую не носят — её выращивают годами на чужих слабостях и собственной безупречной внешности.

— Да, — улыбнулась она. — Всё-таки узнал.

Я стояла в стороне и чувствовала себя не участницей сцены, а человеком, случайно открывшим дверь в чужую старую рану. Влад медленно выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Только не это.

Я услышала и запомнила. Значит, не просто бывшая. Значит, та самая.

Инесса наконец перевела взгляд на меня. Оценивающе, без спешки и без стыда.

— А вот и новая сенсация, — произнесла она. — Та самая девушка с ведром?

— Та самая, — ответила я.

— Любопытно.

— Вы даже не представляете, насколько.

Арсений сделал шаг вперёд, чуть перекрывая траекторию её взгляда на меня.

— Что ты здесь делаешь?

Вопрос был задан спокойно, но от этого спокойствия пробрало сильнее, чем если бы он сорвался. Инесса пожала плечом.

— Узнала о проекте. Решила посмотреть. Всё-таки речь идёт о моей дочери.

Пауза.

Очень долгая. Очень тяжёлая.

Я медленно повернула голову к Арсению. Всё внутри оборвалось. Её дочери. Вот почему его так перекрыло. Вот почему это имя резануло воздух.

Мать Майи.

Живая. Красивая. Стоящая посреди студии как человек, который вернулся не случайно.

— Вы… мать Майи? — выдохнула я прежде, чем успела остановиться.

Инесса посмотрела на меня почти с жалостью.

— А тебе не сказали?

Я почувствовала, как щека вспыхнула. Нет, мне не сказали. Потому что, видимо, я тут всё ещё не человек, а функция. Элемент формата.

— Не здесь, — резко сказал Арсений.

— Почему? — мягко удивилась Инесса. — Боишься неудобных тем на площадке? Странно. Ты же теперь почти герой семейной истории.

Влад шагнул между ними.

— Инесса, давай без спектакля.

— А кто сказал, что я пришла его устраивать? — Она улыбнулась ещё милее. — Я пришла увидеть дочь.

Лицо Арсения не дрогнуло. Вообще. Но я уже слишком хорошо умела читать напряжение в его молчании.

— Ты увидишь Майю, когда это будет безопасно для неё, — произнёс он.

— Боже, — Инесса закатила глаза. — Всё тот же тон. Всё та же диктатура под видом заботы.

— Всё тот же эгоизм под видом чувств, — ответил он.

Между ними стояло не просто напряжение. Это было мёртвое поле после взрыва. И я вдруг с болезненной ясностью поняла: вот она, история, которая сделала его таким. Не целиком, нет. Но во многом.

— Ладно, — сказала Инесса. — Не будем при всех. Я пришлю адвоката.

— Присылай кого угодно.

— Уже прислала. Ты получишь уведомление сегодня.

Вот теперь даже Влад выругался себе под нос.

Инесса повернулась ко мне напоследок.

— Береги себя, девочка. Когда Арсений Воронцов начинает играть в семью, рядом всегда становится слишком опасно.

Я выпрямилась.

— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама.

— Все вы так говорите в начале.

Она ушла. Просто взяла и ушла, оставив после себя такой шлейф напряжения, будто по студии прошёл пожар без огня.

Никто не двигался.

Потом Арсений резко развернулся и вышел через боковую дверь. Влад выругался уже в голос.

— Почему мне никто не сказал? — спросила я тихо.

Он поднял на меня глаза.

— Потому что это не тема для общего доступа.

— Я теперь не «общий доступ», Влад. Я в центре этого бардака. Майя ко мне тянется. Я живу внутри вашей драмы, а вы скрываете от меня, что её мать жива?

— Всё не так просто.

— О, да неужели?

— Ева…

— Нет. Не сглаживай. Это подло.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Мы не хотели впутывать тебя в это на старте.

— Уже впутали!

Крик сорвался сам. Я даже не заметила, как повысила голос. Люди вокруг начали тихо рассасываться. Профессионально, как это бывает там, где богатые проблемы пахнут слишком громко.

Влад подошёл ближе.

— Послушай. История с Инессой сложная. Очень. Майя не знает её как мать. Формально — да. Биологически — да. Но…

— Но где она была?

Он замолчал. Вот и ответ.

Я развернулась и пошла к выходу.

— Ева! — окликнул Влад. — Куда ты?

— Туда, где людей хотя бы предупреждают, когда под ногами мина.

— Поговори с ним.

— Не хочу.

— Именно поэтому и надо.

Я уже почти дошла до двери, когда меня перехватили за локоть. Не грубо, но крепко. Я обернулась.

Арсений.

Лицо бледнее обычного, взгляд жёсткий, под этой жёсткостью — чистое, почти физическое напряжение.

— Нам нужно поговорить.

— Нет.

— Да.

— Слушайте, у вас с Владом один словарь на двоих?

— Ева.

— Что? Вам опять кажется, что вы можете решать, когда мне слушать, когда молчать, когда входить и когда выходить? Так вот — нет. Сегодня нет.

Он не отпустил мой локоть.

— Отпустите.

— Сначала выслушайте.

— Сначала — отпустите.

Наши взгляды сцепились. Он отпустил сразу, но не отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Слушаю.

Я даже растерялась на секунду. Потому что ожидала давления, а получила пространство.

— Вы использовали меня вслепую, — сказала я тихо. — Втянули в историю, где ребёнок с живой матерью ищет новую мать. Это вообще как? Это нормально по-вашему?

— Ненормально.

— Тогда почему я узнаю это вот так?

— Потому что я не обязан раскрывать вам личную историю своей семьи в первый день.

— А во второй?

— Не иронизируйте.

— Я ещё даже не начинала.

Он провёл ладонью по лицу. Впервые за всё время — жест усталости, а не контроля.

— У Майи нет матери, — сказал он жёстко. — По-настоящему — нет.

— Но женщина, которая только что вошла, уверена в обратном.

— Инесса уверена только в том, что мир должен вращаться в удобную