Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Я завела мужчину в комнату, зашла сама и, глядя прямо в ошалевшие глаза мужа, с громким щелчком закрыла дверь.
Глава 17. Наедине
Глава 17. Наедине
Шумно выдохнув, я прислонилась спиной к закрытой двери и только теперь позволила себе задрожать. Сердце колотилось где-то в горле, и дышать было трудно. Дрожь была мелкой, частой, пронизывающей все тело, от кончиков пальцев ног до макушки.
Я сжала кулаки, вдавила ногти в ладони, пытаясь взять себя в руки. Потом подняла глаза на своего спутника.
Он стоял посреди комнаты, возвышаясь над мебелью, как скала. В комнате горел только ночник, отбрасывая длинные тени, и в этом свете темный джемпер идеально подчеркивал его мощную фигуру.
Его серый, пронзительный взгляд прожигал меня насквозь своим пристальным вниманием.
- Ты... просто невероятная женщина, Наташа, - произнес он своим низким голосом, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала горячая волна.
- Извините за этот спектакль, - пробормотала я неловко. - Мне просто нужно было их заткнуть, а это был самый эффективный способ.
Он слабо улыбнулся, и эта улыбка преобразила его измученное, благородное лицо, сделав его еще привлекательнее. Хотя, казалось бы, куда уж больше с такими-то ресницами.
- Мне понравилась твоя юридическая стратегия. Очень убедительно, прямо в десятку. Юрист Олег Соколов в моем лице просто аплодирует стоя.
Я смущенно отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щеки.
- Спасибо, - прошептала дрогнувшим голосом.
Он осторожно коснулся пальцами запекшейся раны на виске и поморщился.
- Сейчас, - заторопилась я. - Сейчас мы все обработаем! У меня тут есть все.
Я метнулась к шкафу, схватила аптечку с антисептиками, нахватала ваты, бинтов, пластырей и вернулась к гостю. Он стоял все так же смирно, послушный, как ребенок. Только его взгляд неотрывно следовал за мной.
- Присаживайтесь, мне нужно обработать ваш лоб.
Он присел на край моей кровати. На той самой, где всего пару часов назад...
Я резко отогнала мысль, сосредоточившись на госте. От него пахло чем-то незнакомым, неуловимо мужским и надежным.
Присела рядом и принялась аккуратно, слой за слоем, смывать кровь и грязь с его лица. Он морщился, когда вата касалась раны, но не издавал ни звука. В свете прикроватной лампы я разглядела ссадину - неглубокая, но обширная, уже начинавшая синеть по краям. И синяк под глазом.
Его густые тёмные ресницы красиво оттеняли серые глаза, седые волосы падали на лоб, и, невольно любуясь им, я снова поймала себя на мысли: он кого-то напоминает, но кого?
Какого-то актера, часто мелькающего в новостях? Или, может, политика..?
Кто он на самом деле?
За дверью всё еще раздавались приглушенные голоса шипящего что-то Лаврентия с плаксивыми вкраплениями Альбины. Рассеянно прислушиваясь к ним, я промыла раны и синяки, обработала перекисью и наклеила большой пластырь. Потом обнаружила ссадину на сильной, крупной кисти мужчины. И на колене, в районе прорехи на плотной ткани брюк.
Всё это время гость сидел неподвижно, одной рукой придерживая голову, а другой опираясь о матрас. И смотрел на меня. Его внимательный взгляд, теперь уже более ясный, изучал мое лицо с такой интенсивностью, будто читал самую важную в мире книгу.
Это смущало. Безумно смущало. Но и отчего-то придавало мне больше сил. Наверное, потому что в сегодняшнем хаосе лжи, предательства и паники его внимание было единственной вещью, которая вызывала у меня приятные чувства.
Воздух между нами внезапно стал густым и наэлектризованным
- Вы на меня так смотрите... - сорвалось у меня с губ прежде, чем я успела подумать. - Почему вы так на меня смотрите?
Мужчина чуть подался вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Его горячее дыхание коснулось моей щеки.
- Я смотрю, потому что не могу оторваться, - произнес он тихим, вибрирующим голосом. - У тебя редкое лицо, удивительно... светлое и мягкое. На него хочется смотреть, как на огонь в камине - оно успокаивает и притягивает.
Я замерла с ватным диском в руке, чувствуя, как внутри всё напряглось от неожиданности. Удивление было таким сильным, что на секунду я даже забыла о Лаврентии с любовницей за стеной.
«Светлое и мягкое? Редкое лицо?» - озадаченным эхом отозвалось в голове.
Я невольно взглянула на свое отражение в зеркале платяного шкафа, стоявшего напротив. На меня смотрела обычная женщина среднего возраста. Уставшие глаза, бледная кожа, волосы, наспех собранные в пучок, из которого выбились пряди после беготни по морозу. Я ведь почти не пользуюсь косметикой, только тушь и гигиеническая помада... а после сегодняшних слез и этого, должно быть, не осталось.
«Серая мышь», как однажды в пылу ссоры бросил мне Лаврентий. Удобная, привычная и незаметная.
Я неловко поправила выбившуюся прядь и выдавила из себя слабую натянутую улыбку, пытаясь перевести всё в шутку.
- Знаете, - я покачала головой, - мне кажется, удар об асфальт был гораздо сильнее, чем зафиксировал медик. У вас явно двоится в глазах, или мозг решил подменить реальность какой-то сказкой. Я - самая обычная женщина, к тому же сейчас выгляжу как после кораблекрушения.
Он не засмеялся. Его взгляд стал еще серьезнее, и он слегка качнул головой, не сводя с меня глаз.
- Обычные женщины не выигрывают психологические войны в одиночку, как я только что видел своими глазами.
Я смущенно отвела взгляд, чувствуя, как сердце предательски пропустило удар. Спорить с ним было бесполезно - от него веяло такой спокойной уверенностью, что мои попытки самоуничижения разбивались об неё, как волны о скалу.
Между тем я наконец закончила обработку и отложила бинты с перекисью на тумбочку, не зная, что делать дальше. Мы сидели рядом на этой несчастной кровати, и тишина в комнате стала еще более неловкой.
- Вам нужно отдохнуть, - сказала я наконец, пытаясь вернуть себе роль «сестры милосердия» и хоть немного дистанцироваться. - Прилягте.