Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Повисла пауза. Я представила, как Лаврентий хмурится, обдумывая слова своей хитрой любовницы.
- Просто я не хотела встречать Новый год вот так... - продолжила Альбина, и в её голосе прозвучала лёгкая обида. - С каким-то чужим странным мужиком Натальи в твоей спальне...
Лаврентий раздражённо фыркнул:
- Ладно, пусть приходит! Хоть компания будет нормальная. Главное, чтобы эта истеричка из спальни не вылезла опять!..
Я сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони.
Квартира окончательно превращалась в какой-то притон, в проходной двор, где любовница мужа распоряжалась не только моей кроватью, но и списком гостей. Альбина расширяла круг «своих», вытесняя меня из реальности моего собственного дома. Укрепляла свои позиции и создавала себе союзников в этом доме, чтобы я чувствовала себя ещё более лишней, ещё более изолированной.
«Ну уж нет, тварь ты эдакая, - подумала я, ощущая, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. - Этого не будет».
И тут меня пронзила внезапная мысль, от которой перехватило дыхание.
Господи. Светка. Я же сама пригласила Светку, и она ответила, что придет с мужем Ильёй для моральной поддержки. А я про это совершенно забыла в сегодняшнем хаосе!
Паника сдавила горло. Она сейчас может быть уже в пути! А я торчу в спальне, прячусь, как загнанная мышь, пока муж с любовницей накрывают стол и готовятся принимать еще одну постороннюю в этом доме!
Если я встречу Светку как жертва, спрятавшаяся в комнате, то Новый год окончательно превратится для меня в душевную травму-триггер, а этого допустить нельзя. Значит, нужно выйти как хозяйка. Как женщина, которая контролирует ситуацию с высоко поднятой головой.
Я метнулась к тумбочке, где валялся мой разряженный телефон. Схватила его дрожащими руками, воткнула в зарядку. Индикатор мигнул красным, потом начал медленно заполняться.
Включайся. Ну же. Включайся быстрее!
Несколько мучительных минут я стояла, сжимая телефон в руках и слушая, как за стеной продолжают бряцать тарелки и переговариваться Лаврентий с Альбиной. Наконец экран ожил. Я торопливо разблокировала телефон и открыла мессенджер. Сообщения от Светки посыпались одно за другим:
«Наташ, ты как там? Держишься? »
«Мы с Ильёй выходим через полчаса. Держись, подруга! »
«Уже вышли, жди! »
От светкиного дома до меня минут двадцать прогулочным ходом. Значит, Светка скоро придет.
Эта мысль вдруг придала сил.
Больше нельзя было медлить. Я тихо проскользнула в нашу смежную с гостиной ванную, прикрыла дверь и включила свет. Отражение в зеркале заставило поморщиться. Растерянные глаза с темными кругами, бледное, почти серое лицо, волосы - будто в них гнездились воробьи. Измятая кофта. Я выглядела именно так, как чувствовала себя пару часов назад - раздавленной и грязной.
«Серая мышь», - эхом отозвались в голове слова Лаврентия.
- Нет, - прошептала своему отражению. - Хватит.
Я открыла кран и плеснула себе в лицо холодной водой, пока кожа не загорелась и глаза не прояснились. Раз. Второй. Третий. Потом взяла расчёску и методично, прядь за прядью, расчесала волосы. Собрала их в удобный низкий пучок, добавляющий лицу строгости. Не идеально, но уже лучше.
Снова посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Уставшая. Но глаза уже не такие потерянные, как несколько часов назад.
Я открыла косметичку, достала тушь. Подкрасила ресницы несколькими взмахами, и взгляд стал ярче, выразительнее. Гигиеническая помада на губы добавила немного блеска. Потом я скинула мятую кофту и переоделась в обычную чистую футболку и тёмные джинсы. Ничего вызывающего.
Мне нужно было выглядеть собранной, и я выглядела. Во всяком случае, старалась.
Я тихо открыла дверь спальни и вышла в зал, где царил всё тот же хаос акционного изобилия из супермаркета. Лаврентий стоял спиной ко мне, пытаясь открыть бутылку какого-то дешевого игристого. Альбина старательно раскладывала по тарелкам крабовый салат из контейнера.
Они обернулись на мое появление почти одновременно. Мой муж фыркнул с раздраженной враждебностью:
- Чего вылезла? Всё настроение уже испортила со своим юристом-алкашом, так теперь и тут мешаешь? Иди к нему, раз уж приютила, - сказал он с нажимом, и в голосе прозвучала плохо скрытая злость. - Мы тут сами встретим праздник. Тебе здесь делать нечего, так что не мешай нормальным людям Новый Год отмечать.
Альбина сжала губы. Было видно, что она надеялась - очень надеялась! - что я просижу в спальне всю ночь и не посмею высунуться. И после секундной паузы поддакнула Лаврентию с отточенно-ядовитой вежливостью:
- Да, Наталья, вам же вдвоём в спальне есть о чём поговорить. Дел-то наверняка много. А мы тут сами как-нибудь справимся. Не беспокойтесь за нас.
Они оба пытались вернуть контроль и заставить меня уйти, почувствовав себя лишней в собственном доме. И я ощутила, как внутри поднимается волна напряжения. Сердце заколотилось быстрее, ладони стали влажными. Но поверх этого напряжения легла чёткая, ясная решимость.
Скандал сыграл бы против меня.
Поэтому я сделала то, чего они ждали меньше всего.
Не вступая в пререкания, я молча направилась к столу с невозмутимым видом человека, который просто пришел поесть, Прошла мимо них, будто они были мебелью. Отодвинула стул, на котором обычно восседал Лаврентий во главе стола, и спокойно присела.
Затем я взяла со стопки чистую тарелку из моего же парадного сервиза, который эта женщина так по-хозяйски вытащила из шкафа, и начала методично накладывать себе еду. Я действовала расслабленно, почти лениво, безо всякой суеты. Покупной «Оливье» из пластикового контейнера отправился на тарелку первым, а следом - внушительная горка крабового салата, пара ломтиков подсохшей сырной нарезки и кружочки колбасы.
Лаврентий так и застыл с бутылкой в руках, глядя на меня выпученными глазами. Его рот приоткрылся, а лицо начало медленно наливаться дурным багровым цветом. Альбина остолбенела с застывшим выражением, полным неверия тому, что она видит.
Я неспешно взяла вилку и отправила в рот кусочек ветчины. Медленно прожевала, глядя куда-то сквозь них в пустоту, затем взяла баночку с красной икрой. Ложкой я навалила её на кусок хлеба столько, что икринки едва не скатывались на скатерть. Удовольствие было почти физическим - видеть, как Альбина при виде этого святотатства дернулась всем телом.
А потом наступил финал моего гастрономического хулиганства. Я потянулась к большому блюду с «Шубой» и вилкой принялась небрежно, с каким-то варварским спокойствием выковыривать самый