Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Он увидел Марину.

Лицо сразу стало закрытым.

— Марина.

— Артем.

Они поздоровались так, будто встретились на похоронах человека, который обоим не очень нравился.

— Я думал, мы поговорим вдвоем, — сказал он Алине.

Алина сняла пальто. Рукав опять зацепился за браслет, ткань дернулась. Хотелось дернуть сильнее, порвать к черту, но пальто было дорогое. Смешно, но она все еще думала о таких вещах.

— Я тоже много чего думала сегодня, — сказала она.

Фраза вышла не очень. Слишком заготовленно. Она сама это почувствовала и поморщилась.

Артем заметил.

— Али, я понимаю, что ты злишься.

— Не начинай с этого.

— Хорошо. Не буду.

Он посмотрел на Марину.

— Можно нам пять минут?

Марина открыла рот, но Алина успела первой.

— Нет.

Артем вернул взгляд к ней.

— Нет?

— Марина останется.

— Это семейный разговор.

— Нет, — сказала Алина. — Уже нет.

В комнате стало тихо.

Где-то на кухне кофемашина щелкнула и выключилась.

Артем медленно кивнул, будто принял к сведению новое условие сделки.

— Хорошо. Тогда давай хотя бы без лишнего.

Марина хмыкнула.

Алина бросила на нее взгляд.

Марина подняла ладони: молчу.

— Я хотел сказать, что документы не окончательные, — сказал Артем. — Юристы подготовили базовый вариант. Мы можем обсудить условия.

— Какие условия?

— По квартире, по машине, по ежемесячной сумме на первое время.

— На первое время, — повторила Марина.

— Марин, — тихо сказала Алина.

— Все, молчу.

Артем сдержался. Алина увидела, как он сдержался, и это почему-то разозлило сильнее, чем если бы он сорвался. Он все еще пытался быть приличным. Ровным. Тем самым человеком, который не устраивает сцен.

— А дом? — спросила Алина.

— Квартира оформлена на компанию, ты знаешь.

— Я не про оформление. Я про дом.

Он устало посмотрел на нее.

— Али.

И все.

Одно это «Али» уже означало: не усложняй, не говори глупостей, не заставляй меня объяснять очевидное.

Раньше она на этом месте замолкала.

Сейчас не смогла.

— Я здесь восемь лет живу.

— Я не выгоняю тебя сегодня.

— Спасибо.

— Не надо.

— Я мебель выбирала. Шторы. Свет. Кухню, которая тебе сначала не понравилась, а потом все гости спрашивали, кто делал. Я помню, где в паркете царапина от твоего чемодана. Я знаю, какая розетка в спальне не работает, потому что электрик три раза приходил и все равно сделал криво. Я…

Она остановилась.

Потому что услышала себя.

Она перечисляла розетки.

Господи.

Артем смотрел уже мягче. И это было невыносимо.

— Я не обесцениваю этого.

— А что ты делаешь?

Он промолчал.

Марина вдруг отошла к окну, демонстративно заинтересовавшись видом. Наверное, решила дать им хотя бы иллюзию разговора вдвоем. Но квартира была слишком открытая, слишком просторная: все слышно.

— Ты сможешь остаться здесь какое-то время, — сказал Артем. — Пока не найдешь вариант.

— Какое-то время?

— Месяц. Два.

Алина кивнула.

— А потом сюда въедет Кира?

Он резко посмотрел на нее.

— Нет.

Слишком быстро.

— Нет? — переспросила она.

— Не надо втягивать ее в каждый вопрос.

— Она уже втянута.

— Это не имеет отношения к квартире.

— Конечно. Она просто спит с моим мужем, пока он оформляет мне выселение с отсрочкой.

Артем сделал шаг к ней.

— Я тебе не враг.

Алина вдруг устала.

Не драматично, не красиво. Просто стало тяжело стоять. Она села на край банкетки в прихожей, где обычно обувалась. Рядом стояли его туфли, аккуратно поставленные носами к стене. Она утром сама отодвинула их, чтобы робот-пылесос не застрял.

Робот-пылесос.

Она почти засмеялась.

— Что? — спросил Артем.

— Ничего.

— Алина, я правда хочу сделать все нормально.

— Нормально для кого?

Он не ответил.

И опять — вот это молчание было честнее любых его слов.

Марина повернулась от окна.

— Али, тебе надо собрать документы.

Артем посмотрел на нее.

— Какие документы?

— Ее. Паспорт, диплом, медицинские, банковские, все, что есть.

— Это можно сделать спокойно.

— Мы спокойно и сделаем.

Он перевел взгляд на Алину.

— Ты собираешься уехать сейчас?

Она хотела сказать: нет, я просто заберу документы.

Хотела сказать: мне нужно подумать.

Хотела сказать: можно я переночую здесь хотя бы сегодня, потому что я не знаю, где мои домашние штаны, и потому что на моей стороне кровати лежит книга с закладкой, и потому что если я сейчас уеду, то все станет окончательно.

Но Марина смотрела на нее.

Артем смотрел на нее.

Квартира смотрела на нее всеми своими гладкими поверхностями, шкафами без ручек, дорогим светом, вазой на консоли, в которую она вчера поставила белые тюльпаны. Тюльпаны уже чуть опустили головы. Надо было подрезать стебли.

Алина встала.

— Я соберу самое нужное.

Артем не стал останавливать.

Вот это тоже было больно.

В спальне все выглядело неприлично обычным.

Кровать застелена. На его стороне — планшет, очки, зарядка. На ее стороне — книга, крем для рук, резинка для волос. На кресле лежал халат. Ее халат. Светло-серый, мягкий, с пятном у кармана: когда-то пролила кофе и так и не смогла вывести до конца.

Марина вошла за ней и закрыла дверь.

— Дыши, — сказала она.

— Я дышу.

— Так, будто собираешься извиниться перед воздухом.

Алина села на край кровати.

И вот тут ее накрыло.

Не слезами. Было бы проще, если бы слезами.

Ее накрыло стыдом.

Она смотрела на свою подушку и думала: Кира знает, какая у них спальня? Видела ли фотографии? Спрашивала ли Артема, как он живет с женой? Смеялась ли, что Алина ничего не замечает? Или наоборот, жалела? Молодая, красивая, уверенная в своей победе. Наверное, думала: жена сама виновата, нельзя так запускать отношения, нельзя быть удобной мебелью.

Алина поднялась.

— Мне нужен чемодан.

— Где?

— В гардеробной.

Гардеробная была ее гордостью. Не потому, что большая. Хотя она была большая. Просто Алина сама продумывала ее до последнего ящика. Высота штанг, свет, отдельные полки под сумки, мягкая подсветка у зеркала, секция для длинных платьев. Артем тогда смеялся:

— Ты к гардеробной относишься серьезнее, чем я к совету директоров.

Она ответила:

— Потому что у твоего совета директоров нет вечерних платьев в пол.

Он тогда улыбнулся.

По-настоящему.

Она помнила эту улыбку.

Лучше бы не помнила.

Марина достала маленький чемодан.

— Этот?

— Нет. Большой.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда большой.

Они начали складывать вещи.

Не так, как в кино. Не красиво, не с гордым бросанием платьев. А тупо и неловко: белье в отдельный пакет, зарядки в косметичку, документы в папку, лекарства из ванной, любимые джинсы, свитер, две футболки, ноутбук.

Алина все время забывала, зачем открыла очередной ящик.

Открывала. Смотрела. Закрывала.

— Носки, — напоминала Марина.

— Что?

— Носки возьми. И трусы нормальные, не кружевную фигню.

— Марин.

— Что Марин? У тебя развод, а не фотосессия.

Алина неожиданно прыснула.

Смех вышел короткий, почти некрасивый. И сразу оборвался.

— Прости.

— За смех тоже будешь извиняться?

— Я не знаю, что делать.

Марина перестала складывать вещи.

— Сейчас — носки. Потом адвокат. Потом ночуешь у меня. Дальше будем думать.

—