Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

— Зато бывших мужей нет.

Алина кивнула.

В ванной она забрала зубную щетку и крем. Потом посмотрела на полку Артема: бритва, парфюм, щетка для волос, флакон после бритья. Все стояло как всегда. Будто он никуда не собирался из их жизни. Это она собиралась. Его вещи оставались на своих местах.

Она взяла свой шампунь, потом поставила обратно.

Глупо везти шампунь.

Потом снова взяла.

Потому что он был ее.

Когда они вернулись в спальню, Артем стоял у двери.

Не входил. Просто стоял.

— Я могу помочь, — сказал он.

Алина застегивала чемодан. Молния заела на углу.

— Не надо.

— Ты не обязана уезжать сегодня.

Она дернула молнию сильнее. Та пошла, но зажевала край свитера.

— Черт.

Марина присела рядом.

— Дай.

— Я сама.

— Не геройствуй с молнией, она не Артем.

В другой день Алина бы засмеялась. Сейчас только закрыла глаза.

Артем услышал, но промолчал.

Марина освободила ткань, застегнула чемодан и поднялась.

— Готово.

Алина оглядела спальню.

Вроде взяла все нужное.

Конечно, не все. Как можно взять все из восьми лет? Нельзя положить в чемодан привычку спать ближе к краю. Или звук его шагов утром. Или то, как она автоматически покупала ему йогурт без добавок, хотя сама его терпеть не могла. Или чувство, что тебя не выбрали, но еще держат в доме из вежливости.

— Я вернусь за остальным, — сказала она.

— Конечно, — ответил Артем.

Они снова оказались в прихожей.

Марина взяла чемодан, но Алина забрала ручку.

— Я сама.

Марина ничего не сказала.

Артем стоял у стены, рядом с зеркалом. В отражении они выглядели странно: он — дома, в рубашке с закатанными рукавами; она — в пальто, с чемоданом; Марина — между ними, как человек, который пришел на пожар с ведром и матерными словами.

— Я переведу тебе деньги сегодня, — сказал Артем.

Алина посмотрела на него.

— Не надо сейчас.

— Это не подачка.

— Я знаю.

— Правда не подачка.

— Артем, не надо.

Он сжал губы.

— Хорошо. Завтра.

Она устала объяснять. Завтра так завтра. Деньги ей, скорее всего, понадобятся. И адвокат. И жилье. И куча вещей, о которых она не думала, потому что восемь лет жила в красивой системе, где многое решалось до нее.

У двери она вдруг вспомнила.

— Брачный договор где?

Артем заметно напрягся.

Едва-едва.

Но заметно.

— В сейфе.

— Мне нужна копия.

— Зачем сейчас?

— Потому что я хочу ее прочитать.

— Ты читала, когда подписывала.

Марина тихо произнесла:

— Приехали.

Алина обернулась к ней.

— Подожди.

Потом снова к Артему:

— Я читала то, что мне дали. Перед свадьбой. За три дня. Когда твоя мать сказала, что у всех нормальных семей так принято, а ты сказал, что это формальность.

— Это и была формальность.

— Для кого?

Он молчал.

Алина вдруг очень ясно вспомнила тот день.

Она в белой футболке сидит за кухонным столом в съемной квартире, где они жили до свадьбы. На столе коробки с приглашениями, список гостей, образцы ткани для салфеток, два бокала с недопитым вином. Артем кладет перед ней документы и говорит: «Юристы подготовили. Просто стандартная защита активов». Она смеется: «От меня защищаешься?» Он подходит сзади, целует ее в макушку: «От мира, Али».

От мира.

Ну да.

— Открой сейф, — сказала она.

— Сейчас это лишнее.

— Открой.

Он посмотрел на Марину.

— Может, без зрителей?

— Нет, — сказала Алина.

Ему это не понравилось.

Он развернулся и пошел в кабинет.

Алина пошла следом.

Домашний кабинет Артема был меньше офисного, но пах так же: бумагой, кожей, деревом, сухим дорогим парфюмом. На полке стояла фотография с их свадьбы. Они оба там смеялись. Не позировали, а правда смеялись: фотограф поймал момент, когда у Алины зацепилась фата за пуговицу его пиджака, и Артем пытался ее отцепить, а она шептала: «Не дергай, я облысею до банкета».

Артем тоже посмотрел на эту фотографию.

Быстро.

Потом отвернулся к сейфу.

Код он набирал рукой, закрывая панель корпусом. Привычка. Даже дома.

Алина раньше не обращала внимания.

Сейф пискнул.

Он достал папку. Темно-синюю. Не белую.

— Здесь копия, — сказал он.

Она протянула руку.

Он не сразу отдал.

— Али, я не собираюсь тебя обманывать.

— Ты уже.

Фраза вышла тихо.

Без удара.

Он отдал папку.

Алина открыла ее прямо там, стоя у стола.

Первые страницы были знакомые. Фамилии, даты, имущество сторон. Сухие слова, в которых ее будущая жизнь когда-то пряталась мелким шрифтом.

Она листала быстро, почти не понимая.

Потом остановилась.

Раздел про недвижимость.

Квартира, дом, доли, компенсации.

Строки прыгали. Она моргнула и прочитала снова.

Потом еще раз.

— Подожди, — сказала она.

Артем закрыл глаза.

Слишком рано.

Слишком виновато.

— Что это?

Марина подошла ближе.

— Что там?

Алина провела пальцем по строке.

— В случае расторжения брака я не имею права претендовать на компенсацию стоимости улучшений, ремонта, дизайна, меблировки и иных вложений в имущество, используемое в период брака.

Марина выругалась шепотом.

Алина смотрела на текст.

Ремонт.

Дизайн.

Меблировка.

Иные вложения.

Восемь лет ее работы, вкуса, времени, нервов, поездок по салонам, споров с рабочими, бессонных ночей перед приемами, таблиц, замеров, образцов плитки, подборов света, переделанных гардин — все это называлось «иные вложения».

И она заранее отказалась от них.

Сама.

Своей подписью.

— Ты знал? — спросила она.

Артем молчал.

— Когда я выбирала кухню, ты знал?

— Алина.

— Когда твоя мать говорила гостям, что дом наконец стал прилично выглядеть, ты знал?

— Это юридический текст.

— Когда я ночами сидела с планами, потому что строители опять все испортили, ты знал, что мне за это даже спасибо не положено?

Он резко сказал:

— Я тебе благодарен.

Алина посмотрела на него.

И почему-то именно сейчас у нее наконец появились слезы.

Не крупные. Не истерика. Просто глаза налились, и одна слеза скатилась вниз раньше, чем она успела ее остановить.

Она вытерла щеку ладонью.

— Забери свою благодарность, — сказала она. — Она в чемодан не помещается.

Артем будто хотел подойти, но не подошел.

Правильно сделал.

Алина закрыла папку.

— Я беру это.

— Это оригинал.

— Тогда сделаешь копию.

— Алина, нельзя просто…

— Можно.

Она посмотрела на него так спокойно, что сама испугалась.

— Я сегодня много нового узнала про то, что можно.

Он ничего не сказал.

В прихожей Марина молча открыла дверь.

Алина вывезла чемодан на площадку. Колесико стукнуло о порог, заело, потом все-таки перескочило.

Артем вышел следом.

— Ты правда хочешь уйти вот так?

Алина обернулась.

— А как надо?

Он не нашел ответа.

Алина посмотрела на него, на их квартиру за его спиной, на тюльпаны в вазе, на свои тапочки у стены, на перламутровую пуговицу на комоде.

Потом сказала:

— У тебя на пальто пуговицы нет.

Артем замер.

— Что?

— Внутренней. Слева. Я утром хотела пришить.

Он смотрел на нее так, будто она сказала что-то страшное.

Алина нажала кнопку лифта.

Двери открылись почти сразу.

Она вошла первой. Марина следом втянула чемодан.

Перед тем как двери закрылись, Артем тихо сказал:

— Али.

Она подняла глаза.

— Я не хотел, чтобы все было так.

Алина кивнула.

— Знаю.

Двери начали сходиться.

И уже в узкую щель она добавила:

— Ты хотел, чтобы я подписала и не мешала.

Лифт закрылся.

Марина молча стояла рядом. Потом протянула руку и