Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

Потом внизу остался только лес.

Кроны деревьев сливались в зелёное море. Оно росло, поднималось навстречу. Уже можно было различить отдельные дубы и ели, тёмные провалы между ветвями, птиц, срывающихся с верхушек. Где-то блеснула вода.

Человек дёрнулся, попытался развернуться, прикрыть голову руками — сделать хоть что-нибудь. Тело плохо слушалось. Воздух был сильнее.

Среди деревьев открылась поляна.

Маленькая. Неровная. Единственное свободное место на многие сотни шагов вокруг.

Он падал прямо на неё.

Сознание лихорадочно искало спасение и не находило. Ни оружия, ни верёвки, ни крыльев. Даже времени испугаться как следует почти не осталось. Земля рванулась навстречу.

В последний миг золотой след вспыхнул.

Невидимая сила подхватила человека, замедлила падение — совсем немного, лишь настолько, чтобы удар не убил его сразу, — и тут же исчезла.

Поляна встретила его глухим гулом.

Земля содрогнулась. С ветвей сорвалась воронья стая. Пыль, сухие листья и комья мха взлетели в воздух, закружились и медленно опустились обратно.

Человек лежал на спине.

Он не двигался.

Лес замер вместе с ним. Даже ручей, звеневший неподалёку, будто сделался тише. Одна ворона опустилась на нижнюю ветку, наклонила голову и внимательно посмотрела на незваного гостя.

Прошло несколько мгновений.

Грудь человека поднялась.

Он втянул воздух так резко, будто вынырнул из глубокой воды. Закашлялся, перевернулся на бок и стиснул зубы. Боль пришла сразу отовсюду. Горела содранная кожа, ныли мышцы, в затылке пульсировало. Во рту хрустел песок.

Но он был жив.

Ладони вонзились в землю. Пальцы сжали траву, влажный мох и холодную почву. Настоящую. Слишком настоящую для кошмара.

Он медленно открыл глаза.

Глаза были ярко-зелёными. В них ещё жил страх падения, но растерянность уже уступала место другому чувству — злости. Кто-то вырвал его из прежней жизни, лишил одежды, бросил с неба и даже не потрудился объяснить зачем.

Высоко над поляной таяла золотая линия.

Человек смотрел на неё, тяжело дыша. Потом упёрся кулаками в землю и попытался подняться.

Где-то очень далеко старуха довольно хихикнула.

В избе на границе миров снова булькало золотое варево. Кошки вернулись на печь. На дубовой полке между учёным и воином осталось пустое место.

Судьба началась.

Первым вернулась боль.

Она сидела в затылке тяжёлым раскалённым гвоздём, тянула шею, ломила плечи и отдавалась в каждом зубе. Потом пришли запахи: влажная земля, трава, вода, прелая листва. Следом — звуки: рядом торопливо бежал ручей, в кронах шелестел ветер, а высоко над поляной сердито перекликались птицы.

Варвар приподнялся, потирая виски.

— Чёрт побери, как голова болит… — прохрипел он. — Вроде мы с Биллом вчера не так уж и много выпили… Точно. Торгаш. Этот слизняк что-то подмешал в пойло. Я же сразу сказал: глазки у него как у хорька, а рожа у прислужника — будто с виселицы сбежал.

Слова прозвучали уверенно — даже слишком уверенно для человека, который понятия не имел, кто такой Билл, что продавал торгаш и где случилась эта памятная попойка.

Он замер, прислушиваясь к себе. Память молчала: ни лица Билла, ни комнаты, ни кружки в руке — только упрямое убеждение, что выпивка была вчера, торговец был мерзавцем, а его прислужник заслуживал доброго удара в челюсть. Откуда взялась эта уверенность, он не понимал.

Он осторожно сел. Мир качнулся, но не опрокинулся. Под ладонью хрустнули сухие веточки. Трава вокруг была примята широким кругом, а в рыхлой земле темнела неглубокая воронка — словно сюда сбросили очень тяжёлый мешок. Или человека.

Он ощупал голову, лицо, грудь, рёбра — кости вроде бы были целы. На коже виднелись царапины, к плечу прилип лист, колено саднило, но серьёзных ран не нашлось. Это само по себе настораживало: если воронку оставил он, падение должно было превратить его в нечто плоское и малопригодное для разговоров.

— Значит, не падал, — решил он вслух. — Меня аккуратно положили. Очень аккуратно. С размаху.

Шутка вышла скверной, но собственный голос всё же немного успокаивал.

Он поднялся на одно колено и осмотрел поляну. Небольшое открытое пространство окружали дубы и ели. Между ними рос густой кустарник, а дальше начиналась такая плотная стена стволов, что пройти можно было лишь боком. У противоположного края поляны серебрился ручей: вода перескакивала через круглые камни и уходила под корни старого дерева. Ни дороги, ни дыма, ни крыши, ни следов человеческого жилья.

Не было и солнца.

Небо над кронами оставалось ровным и голубым, будто светилось само по себе. Варвар долго вглядывался в него, щурился, поворачивал голову, ожидая найти светило за ветвями. Ничего. Ни солнечного диска, ни хотя бы яркого пятна.

Он поднял руку и несколько раз повернул ладонь, наблюдая за тенью. Она была бледной, размытой и лежала почти прямо под ним, словно свет приходил сразу со всех сторон. На земле не было привычных пятен света между листьями. Даже глубоко под деревьями царил одинаковый голубоватый полумрак. От этого лес казался декорацией — слишком ровно освещённой для настоящего мира.

Он прислушался внимательнее. Птицы кричали незнакомо: короткими металлическими трелями, будто в ветвях сталкивались маленькие ножи. Из-за ручья доносилось мерное постукивание. Сперва он принял его за дятла, но ритм был слишком правильным: семь ударов, пауза, ещё семь. Стоило шагнуть в ту сторону, звук сразу прекратился.

На влажной земле возле воды нашлись следы. Одни принадлежали небольшому копытному животному, другие напоминали отпечатки кошачьих лап — только размером с раскрытую ладонь. Он поставил рядом босую ступню и нахмурился: след оказался шире.

— Значит, купаться не будем, — сообщил он лесу.

Лес промолчал. За ближайшими деревьями что-то тяжело вздохнуло, и это молчание сразу перестало казаться мирным.

— Отлично, — сказал он. — Украли солнце. Надеюсь, Билл хотя бы знает, кому его продали.

Имя снова слетело с языка легко, почти привычно. Но за ним по-прежнему была пустота.

Он попробовал вспомнить, где находится. Лес. Это было очевидно и бесполезно. Какой лес? Какая страна? Какой сейчас день? Ответов не нашлось. Тогда он задал себе самый простой вопрос — и впервые по-настоящему испугался.

Как его зовут?

Мысль наткнулась на гладкую чёрную стену. Он знал слова, умел говорить, понимал, что такое лес, торговец, выпивка и виселица. Знал, что вода течёт вниз, что незнакомое пойло пить не стоит, а голому человеку в чаще лучше поскорее найти одежду. Но собственного имени не было.

Он резко встал. Поляна качнулась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Пришлось ухватиться за тонкий ствол молодого дубка.

Только