П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Понятия не имею.

— Как не имеешь? Это же твоя флешка!

— Я ее из кармана достал.

— Ну ты даешь! — Кирилл покачал головой. — Надо знать, с чем в кармане ходишь. Вот придут тебя арестовывать, а у тебя там схемы провоза наркотиков через мексиканскую границу. Или чертежи Звезды Смерти. С отмеченной уязвимостью. Ты ее, кстати, Морозовой не показывай, а то бум!

Он засмеялся и почти сразу перестал. Уголки рта у него опустились, и он шагнул вперед, встав к нам с Аленой чуть ли не вплотную.

— Слушайте, чем я могу помочь? Серьезно. Я же вижу, что все плохо.

— Я буду собирать характеристики! — выпалила Алена. — С учителей. С родителей. Положительные. Может, поможет. Подпишешь?

— Попробовать точно не помешает. — кивнул Кирилл. — Я подпишу. Хоть десять штук. Только ты сегодня по учительской с этим не ходи, ладно? Там сейчас половина народу Морозовой в рот смотрит. Лучше завтра. Когда отойдут.

— Завтра может быть поздно.

— Завтра будет завтра. А сегодня тебе наговорят такого, что сама подписывать передумаешь.

Это они… Ради меня? Даже без просьбы? Сами?

Внутри меня что-то дернулось и тут же пропало.

[ Зафиксирован эмоциональный импульс. Длительность 0,4 секунды. Классификация не завершена.]

О как. Чуть новую эмоцию не обрел. Знать бы еще какую.

— Даш! — Кирилл махнул рукой младшей англичанке. — Иди сюда, тебе тоже скину. Ты же просила.

Девушка подошла и протянула флешку. Чистую, в форме кролика с выдвигающимся из головы разъемом. Информатик принял ее без каких-либо нотаций.

— И вот еще. — обронил он мимоходом. — Алена Евгеньевна собирает на Романа Дмитриевича характеристики. Подпишешь?

Дарья перевела взгляд с флешки в системнике на меня, а затем уставилась себе на носки туфель.

— Ну-у… — протянула она. — Я… Мне надо подумать. Я не знаю, как это вообще…

— Не стоит. — оборвал ее терзания я. — Правда. Спасибо.

— Нет, вы не подумайте, я просто…

— Все в порядке.

Психо выдал на нее сочувствие на тридцать с чем-то процентов, и я отмахнулся, не дочитав. Этого добра сегодня набралось на всю учительскую, а толку ноль.

— Звони, если что. — Кирилл протянул мне руку. — Серьезно. В любое время. Номер у тебя есть.

— Договорились.

Мы с Аленой вышли в коридор.

Школа уже опустела. Только лампы под потолком гудели, да где-то на этаже дребезжала ведром уборщица.

Я на ходу подвел итог. До родительского собрания оставалось меньше суток. До кабинета директора один лестничный пролет. До Лени Голикова двадцать минут пешком, если верить трудовику. Алена ходит медленнее, так что все тридцать.

Она шла рядом и дышала так, словно набирала в грудь воздух для вопроса. Набирала уже третий раз подряд, затем молча выдыхала.

Четвертый раз, судя по всему, должен был стать последним.

— Ром. — четвертый раз Алена все-таки выдохнула со словами. — Это правда? Все, что она говорила. Про Лесгафта, про диплом… Ты правда там не учился?

— Ален, я тебе честно все расскажу.

— Когда?

— Правда расскажу. Целиком, от начала до конца. Но не сейчас.

— А когда, если не сейчас? Завтра тебя могут… Или даже сегодня! — Алена остановилась посреди коридора, и мне пришлось остановиться тоже. — Ром, у нас, может, этого «не сейчас» вообще не будет. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— И все равно не скажешь?

Я выдержал паузу.

— Не сейчас.

Она шумно выдохнула через нос. Лампы над нами гудели ровно, как холодильник в пустой квартире. Уборщица в дальнем конце этажа проехала ведром по кафелю и затихла.

Алена взяла меня за обе руки сразу. Не за пальцы, как обычно, а по-другому. Она обхватила мои запястья, словно надела на меня наручники. Маленькие и мягкие. Видимо, решила наглядно продемонстрировать, что меня ждет в ближайшее время.

— Слушай. — произнесла Алена, не поднимая головы. — Я в душе не ведаю, что там у тебя с дипломом. И мне, если хочешь знать, все равно! Ну то есть не все равно, но… — она подняла глаза. — Я к тому, что я с тобой! В любом случае. Диплом, полиция, что угодно! Понял?

— Понял.

— Нет, ты не понял! Ты сейчас кивнул, как когда не понимаешь, а только делаешь вид. Я говорю, что я тебя не брошу! Даже если тебя увезут. Я буду ходить. Носить передачи. Я не знаю, что туда носят, но узнаю!

Пульс под ее пальцем зачастил. Насколько я мог судить. Обычно было бы сложно понять, чей именно, но я-то знал, что оставался совершенно спокоен.

А потом внутри меня что-то открылось.

Нормисам, у которых внутри регулярно что-нибудь открывается, тянет, щемит, зудит, колет и схлопывается, объяснять это бесполезно. Со мной же подобное случается крайне редко, и каждый раз по-новому. С Леной на кухне давило под грудиной, тяжело и тепло, будто я проглотил грелку. Здесь вышло иначе. Чуть ниже. И плотнее. И объемнее. И еще оно ползло вверх, сминая любые преграды.

Горло перехватило. Слова полезли наружу раньше, чем я успел их проанализировать, и голос, произнесший их, принадлежал как будто бы не мне. У меня таких интонаций отродясь не водилось.

— Спасибо. — вырвалось из меня. — Я… Я очень тебе благодарен. Правда. Очень!

[ Зафиксирована новая эмоция. Классификация: благодарность.]

[ Реакция перешла порог осознания и достигла стадии когнитивной обработки. Эмоция полностью прописалась в мозгу и личности носителя.]

[ Благодарность. Интенсивность 93%.]

+3 к Эмпатии.

Так вот что пыталось пробиться недавно в классе. Оно все-таки нашло путь наружу.

Моя новая шестая эмоция. Вожделение, родственные узы, злость, восторг, симпатия. Теперь вот эта. Я запомнил ощущение, как запоминают дорогу до нового магазина. Сперва тепло внизу. Следом горло. И чужой голос. Если встретится еще раз, точно узнаю.

Алена смотрела на меня снизу вверх. Затем моргнула несколько раз подряд.

— Ты сейчас… — она не договорила и сжала мое запястье сильнее. — В тебе что-то изменилось. Только что. Я почувствовала. Не знаю, как объяснить. Будто… Ладно. Не бери в голову. Это я на нервах.

А я в ней ничего не почувствовал. Зато зафиксировал: зрачки расширились, дыхание