Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Что значит «уже»?

— Пока вы были в конференц-зале, пришло распоряжение о моей временной отстранении от проверки.

Я несколько секунд молчала.

Город за окнами двигался обычным дневным ритмом: машины, люди на переходах, курьеры с рюкзаками, женщина с собакой у аптеки. У мира была отвратительная привычка продолжаться, даже когда внутри у тебя все меняло форму.

— Почему вы сразу не сказали?

— Вы выходили из комиссии. У вас было достаточно причин не падать.

— Я не собиралась падать.

— Знаю.

— Тогда?

Он посмотрел на дорогу.

— Не хотел, чтобы вы решили, будто виноваты.

Поздно.

Вина уже легла внутри острым краем.

— Но это из-за меня.

— Нет.

— Ренат.

— Нет, Таисия. Не забирайте себе чужие решения. Это быстро входит в привычку.

Я отвернулась к окну.

Слова попали слишком точно. За семь лет брака я научилась объяснять чужой холод усталостью, чужую закрытость службой, чужие решения необходимостью. А теперь почти автоматически потянулась взять на себя еще и его отстранение.

Как будто если я буду виновата, мир станет понятнее.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь у меня меньше полномочий и больше свободы.

— Это должно звучать хорошо?

— Это звучит реалистично.

— Вас могут уволить?

— Могут.

— Посадить?

— Если сильно постараются.

Я резко посмотрела на него.

— Вы говорите об этом так спокойно.

— Я не спокойно. Я без пользы паникую плохо.

Он свернул во двор у старого дома, но не заглушил двигатель сразу. Сначала посмотрел в зеркала, потом на окна, потом на телефон.

— Чисто? — спросила я.

— На первый взгляд.

— А на второй?

— Второй будет, когда поднимемся.

Мы вошли в квартиру через черный ход. Ренат настоял. Я уже не спорила, потому что отличала принципиальность от глупости, даже если иногда они выглядели похожими.

Милана приехала через двенадцать минут. Принесла пакет с едой, два одноразовых стакана кофе и выражение лица, с которым можно было останавливать ведомственные проверки.

— Новости плохие, — сказала она вместо приветствия.

— Прекрасно, — ответила я. — А я боялась, что день испортится.

Она поставила пакет на стол.

— Горицкий подал служебную записку: ты якобы находишься под влиянием майора Сарматова, который использует тебя для мести Аксенову после старого конфликта.

Ренат взял стакан кофе.

— Быстро.

— Я тоже оценила темп. Еще там намек на личную связь.

Я закрыла глаза.

— Конечно.

— Пока намек. Но если появятся фото, будет публикация.

Ренат не смотрел на меня.

И это почему-то задело сильнее, чем если бы посмотрел.

— Фото из аптеки? — спросила я.

— Или у центра, — сказала Милана. — Или у подъезда. Им не нужна правда, им нужен кадр, под который можно написать «бывшая жена генерала провела ночь с отстраненным майором».

Я вдруг почувствовала усталость такой силы, что пришлось сесть.

Не из-за сплетни.

Из-за того, как легко меня снова превращали не в человека, а в удобную формулировку.

Бывшая жена. Нестабильная психолог. Любовница майора. Инструмент мести.

Сколько имен можно навесить на женщину, чтобы ее собственное стало не слышно?

— Тая, — Милана села рядом. — Мы это отобьем.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Ты сейчас думаешь, что надо отойти от Сарматова, чтобы его не добили.

Я молча посмотрела на нее.

Она усмехнулась без радости.

— Я адвокат и твоя подруга. Иногда это почти суперспособность.

Ренат поставил стакан на стол.

— Это разумная мысль.

— Нет, — сказала Милана.

— Да.

— Майор, я понимаю, у вас там культ благородного самоустранения, но женщину уже семь лет спасали без ее согласия. Давайте не будем устраивать повтор в новой форме.

Я впервые за утро захотела обнять ее не за защиту, а за злость.

Ренат принял удар спокойно.

— Если мое присутствие рядом с ней делает ее уязвимее…

— Ее делает уязвимее не ваше присутствие, а люди, которые используют любую близость как компромат, — перебила Милана. — Это разные вещи.