Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Мы ругаемся на невозможно близком расстоянии друг к другу. Я вижу ресницу, упавшую на щеку. Вижу темную щетину, которая вылезла за ночь.

А главное, я чувствую его запах — терпкий, мужской, со слабыми нотками моего лимонного геля для душа.

Он принимал утром душ с моим гелем.

Господи, зачем я об этом думаю?

Мы же сейчас ругаемся.

— Хочешь, чтобы у Данила были родители, которые ненавидят друг друга? — выплевывает Вадим, которого наша близость, кажется, не смущает.

— У Дани уже такие родители, — шиплю я. — И виноват в этом только ты. Я не перестану это повторять.

— И это говорит та, которая врала мне в лицо!

— А ты разве не врал? Про свою девушку?

— Это несопоставимые вещи! Ты прятала от меня моего сына!

— Твоего? Ты не вставал к нему по ночам, не растил, не кормил, не лечил… Ты еще ничего не сделал, чтобы назвать его своим!

— Не сделал, потому что ты забрала у меня эту возможность, — с дикой болью выдыхает Вадим. — Ненавижу тебя, Полина. Ненавижу.

Микродвижение.

Короткая яростная вспышка.

И его губы грубо впиваются в мои, целуя их и раскрывая языком. Это короткий жестокий поцелуй, от которого через все мое тело проходит электрический разряд. Сладко, больно, безумно. Совсем не так, как восемь лет назад.

Страшнее. Лучше. По-другому.

Вадим отрывается от моих губ, я отклоняюсь, чтобы дать себе больше места для размаха, и хлестко бью его по щеке.

— Скотина. Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Я выдыхаю эти слова, как заклинание, которое должно меня уберечь.

Но не уберегает.

Я сама целую его еще раз, с силой впиваясь ногтями ему в плечи. Мне хочется сделать Вадиму больно, и одновременно с этими мне необходимы сейчас, как воздух, эти горячие жесткие губы и влажный наглый язык.

На этот раз поцелуй разрываю я. Смотрю в дикие полупьяные глаза Вадима и жестко приказываю:

— Отнеси меня в комнату.

Он подчиняется.

— А теперь уйди, — говорю я, когда оказываюсь на диване. — Занимайся Даней. Меня больше не трогай. Никогда.

Вадим стоит посреди комнаты, сжав кулаки.

Его широкая грудь тяжело вздымается, как будто он только что пробежал стометровку.

— Мы поженимся, как только ты сможешь сама дойти до ЗАГСа, Поля. Обещаю.

— Еще раз попытаешься меня поцеловать, и я тебе на ногу уроню шкаф, — говорю я и отворачиваюсь от него. — Обещаю.

Глава 17.

Вадим

Я вызываю на дом врача с портативным аппаратом УЗИ.

Он тщательно изучает ногу Полины и говорит то же самое, что и я: растяжение, мазь, холод, покой.

— Спасибо, — сухо бросает она, когда за врачом закрывается дверь, и снова утыкается в свой ноутбук.

Я забираю Данила из школы, заказываю из итальянского ресторана доставку еды на всех, но тут выясняется, что мой сын не ест грибы ни в каком виде, а они там везде.

— Грибы, маслины, помидоры и арбуз, — перечисляет с каменным лицом Полина. — Запомни.

— Что это?

— То, что Даня не ест.

— Арбуз тоже?! Он же сладкий, — не верю я.

— Он невкусный, — робко сообщает Данил, которые мнется у двери в зал. — А грибы вообще противные. Но я не голодный, правда. Мне ничего не надо.

— Все в порядке, я сейчас что-нибудь другое закажу, — со вздохом говорю я и берусь за телефон. — Как насчет куриной грудки и овощей?

Он кривит лицо.

Полина тихо фыркает, но никак это не комментирует.

— Говядина в томатном соусе и рис? — предлагаю я. — Хороший баланс белка и углеводов. — Я не ем помидоры. А в томатном соусе помидоры, — неловко говорит он.

Да блин.

Задача со звездочкой!

Данила в итоге удается накормить картошкой фри и наггетсами.

И да, это нифига не здоровая еда.

Но блин, оказалось, что не так легко впихнуть в ребенка полезную пищу. С собой как-то проще договориться.

Потом я отвожу Данила на шахматы, которые в каком-то клубе через два дома.

Занятие длится час.

За это время я успеваю выпить кофе, забраковать два рекламных контракта от своего агента и обсудить с Максом по телефону примерный состав участников на турнир. И все.

Больше не успеваю ничего.

Забираю Данила, отвожу домой.

— Одевайся, поедем на стадион.

— Зачем? — удивляется Данил.

— Мяч попинаем.

— Сегодня же нет тренировки.

— У тебя есть. Будем с тобой еще отдельно заниматься. Только ты и я.

— Ему еще уроки делать, — вмешивается Полина, и от льда в ее голосе меня аж передергивает.

— Там только математика, я ее потом быстро решу, — возражает Данил и робко смотрит на нее. — Мам, пожалуйста, можно я поеду с…

Я замираю.

С кем?!

С папой?!

Данил запинается и договаривает:

— … с Вадимом.

От разочарования горько на языке.

Ну да, рано, наверное.

Ему надо ко мне привыкнуть.

— Можешь ехать, только хорошо оденься, — говорит Полина нашему сыну. А потом бросает мне совсем другим, холодным тоном: — Осторожнее с ним. Он не профессиональный спортсмен, а ребенок.

— Я в курсе, — так же холодно отвечаю я.

Данил едет на тренировку очень радостный и даже перевозбужденный, но как только он понимает, что мы будем гонять мяч на поле, его взгляд сразу гаснет.

— Я не умею, — бормочет он. — Можно я в воротах лучше постою?

— Умеешь, я же видел. Тут главное напор. Но сначала давай разомнемся.

Мы проводим на стадионе почти час, и если с упражнениями мой сын справляется, то с отбором мяча все очень плохо.

— Дави на меня, — ору я. — Не бойся! Плечом! Корпусом!

Но Данил не идет в атаку.

Его поразительная скорость (скорее всего это от меня), его ловкость в обращении с мячом, его идеальная для нападающего комплекция — все это оказывается бесполезным.

Он не хочет бороться. Я не могу найти в нем даже зачатки здоровой спортивной агрессии.

— В следующий раз получится, — упрямо говорю я, когда мы садимся в машину. — Будем просто чаще тренироваться.

Даня невнятно угукает.

— Спорт требует дисциплины, остальное приложится, — продолжаю я. — Когда я был в таком же возрасте, как ты…

— Вадим?

— Да?

— А можно