Тени Грейфолла 1 - Алекс Кош

Третьим значился человек, сдавший нападавшим маршрут. Маршрут выбирали дома, вечером, при домашних, а это означало, что предатель сидел за одним столом с его семьей и, вполне возможно, сидит тут и сейчас, если их сдал кто-то из де Грейвов.

А теперь появился четвертый пункт, и в отличие от первых трех он состоял не из одного человека. Городской совет Грейфолла в полном составе, десять фамилий, двое суток заседаний и отказ выделить конвой семье погибшего главы совета правления. Ни один из этих людей не убивал его мать. Они просто проголосовали и разошлись по домам, а через сутки на четвертой версте от заставы было совершено кровавое убийство. Себастиан только не знал, кто конкретно проголосовал против, но планировал это выяснить в ближайшее время.

К четырем пунктам полагалось бы приписать пятый. Дом урд Валор десять лет назад потребовал его голову, и требование это никуда не делось, они всё ещё хотят мести за поруганную честь принцессы. Формально он истребитель ранга «А», то есть подсуден Ордену Истребителей, а Орден своих не выдает, и именно на это рассчитывал Себастиан, когда возвращался в Грейфолл. Теперь же выяснилось, что эльфы не станут его трогать до тех пор, пока за ним не придёт принцесса собственной персоной. Что ж, он и сам был бы не против встретиться с той, кто косвенно виновен в смерти его семьи. Почему косвенно? Потому что полная вина всегда лежала и будет лежать лишь на нём самом.

За окном уже маячил рассвет, и по многолетней традиции наступило время тренировки. Себастиан отодвинул кровать к стене, освобождая место, разулся и встал в первую позицию, при виде которой любой мастер имперского фехтования сначала протер бы глаза, а потом перекрестился: стопы развернуты внутрь, колени наружу, позвоночник изогнут волной, одна рука вывернута ладонью назад за спиной. Ни одна школа континента не учит такому, потому что человеческая физиология просто не предполагает подобной гибкости, совершенно не свойственной не только людям, но и тёмным эльфам. Следующий час он перетекал из позиции в позицию, и со стороны это меньше всего походило на боевое искусство. Плечи по очереди проворачивались в суставах на полный круг, корпус складывался в пояснице под углами, от которых у зрителя заныла бы спина, удары рождались из положений, в которых человек не должен уметь даже стоять. Тот, кто когда-то ставил ему эту технику, искренне не понимал, зачем людям столько ограничений, и потому попросту не стал их учитывать, а Себастиану потребовались годы самоистязаний, чтобы вырастить в собственных костях и связках то, что не было предназначено для них изначально. Зато теперь тело слушалось как надо: оно складывалось и било из невозможных позиций, и в этом заключался весь смысл ежеутренней пытки: в его ремесле противник всегда сильнее и быстрее, и выживает не тот, кто отвечает ударом на удар, а тот, чьих движений никто не может предсказать.

Закончив комплекс, он ещё час отрабатывал связки с ножами, в четверть скорости, в половину, в полную, и лишь после этого позволил телу остановиться. Истребитель стянул взмокшую рубашку и направился в умывальню, где еще с вечера исходил теплом медный бак. Зеркало над тазом честно отразило торс, при виде которого любой лекарь имперского госпиталя схватился бы за сердце. Шрамы покрывали кожу, как трещины старую глазурь: рваные чёрные рытвины, идущие ровно по тем местам, где должны проходить магические каналы. Извлечение магического дара Чёрными Собирателями было похоже на выдёргивание здорового зуба — за ним вышли и все корни. Но это зрелище для Себастиана было уже привычным, его внимание привлекло другое: на левом плече, там, где заканчивалась вязь старых рубцов, кожа поменяла цвет. Там появилось ровное серое пятно размером с монету, гладкое и прохладное на ощупь. Вчера его не было. Себастиан накрыл пятно ладонью и несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь с внутренним ощущениям. К боли в суставах и связках добавился едва различимый тупой зуд в несуществующих магических каналах по всему телу, пока не сильный, но уже весьма ощутимый.

— Проклятье! — тихо пробормотал Себастиан.

Значит, время пришло и Каэлар скоро проснется. Рановато. По его ощущениям, оставалось не меньше месяца, но древний никогда не утруждал себя соблюдением расписания. Он спал, сколько хотел, просыпался, когда хотел, и всегда просыпался голодным. Серое пятно означало начало отсчета: неделя, самое большее полторы, и придет время вновь платить за свою жизнь. Цена не обсуждается и отсрочка не предусмотрена, в этом смысле древний всегда был максимальной честен — восстановление разрушающегося тела требует жизненной энергии, взять которую можно только у другого человека.

Себастиан поморщился и убрал ладонь. Разгар расследования, прием у всего города на виду, Оттон, Элькатар, Вивисектор, а теперь еще и это. Что ж, значит, придется работать быстрее.

Он ополоснулся, оделся, и собрался ровно в тот момент, когда в дверь постучал Морис с сообщением, что семья приглашает Себастиана к завтраку. Похоже, де Грейвы сменили гнев на милость после того, как убедились в том, что никто не собирается лишать их наследства.

Столовая встретила его запахом свежих булочек, кофе и почти осязаемой атмосферой всеобщего облегчения. За столом собрались все де Грейвы, и глава семьи даже изобразил радушный жест, приглашая к трапезе. Воистину, вовремя подписанные бумаги о передаче имущества творят с людьми настоящие чудеса, никакая магия рядом не стояла.

— Кофе? Наш повар варит его по-ровенски, с солью, — Вивьен собственноручно пододвинула ему чашку. — И берите паштет, Себастиан, вы вчера почти не ужинали.

— Благодарю, тетя. — Он отпил кофе и мысленно отметил, что за десять лет скитаний успел забыть, каким бывает завтрак, когда его готовят не на костре и не в трактире. — Превосходно.

Рауль пренебрежительно фыркнул, явно не оценив излишнюю учтивость матери.

— Жан будет счастлив узнать, что вам понравился его особый рецепт, — бросив недовольный взгляд на сына, проговорила Вивьен.

Идиллию нарушила Элиза, которая ерзала на стуле с самого его появления и наконец не выдержала:

— Вы же истребитель высокого ранга. Наверняка ведь встречали на пути много всяких опасных существ!

— Элиза, — с укором протянула Вивьен, но как-то формально, поскольку сама почти неприлично навострила уши.

— Как истребитель с огромным опытом, могу сказать, что самые опасные существа — это всё-таки люди.

— А это правда? — не сдавалась Элиза. — Лер Колвил рассказал нам некоторые слухи о вас. Про погибший за Вратами отряд, про