Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин
А через десять — двадцать лет паразиты снова размножались в слишком больших количествах, и она снова возвращалась к людям ради очистки. Все были при деле, и никому не было обидно.
Узлы недоумений развязывались один за другим, и я только успевал осознавать. Вот почему паутина встретила меня пустой. Вот почему нас терпели, хотя мы почти перестали убивать паразитов.
И вот почему мне было позволено спуститься сюда, несмотря на очевидные риски для самой черепахи. Матка, даже если это была лишь правнучка той первой твари, что забралась внутрь черепахи, пробиралась все ближе к ее сердцу, и Демон решил рискнуть, доверившись человеку. Которого перед этим лично проверил «на вшивость», хех.
Я проверил бедро. Повествование образами и картинами прошлого на самом деле было довольно долгим, так что яд к этому времени уже почти кончился. Последняя капля вышла через пару минут, и бедро осталось просто дырявым.
Посидел еще немного. Ребра, ступня, бок. Все на месте, все болит, все живое. Обернулся туда, где в темноте за грядами чернел дальний ход, из которого выбралась матка.
— Там твое сердце?
Полость сжалась.
Нить внимания, все это время бывшая спокойной и стабильной, разом сгустилась в жгут, и тяжесть на моих плечах стала больше и жестче. Ответа не было. Вместо него воцарилось ожидание, натянутое как тетива.
— Спокойно, — сказал я, не двигаясь с места. — Туда никто не собирается. Я не идиот. Мне просто любопытно.
Жгут держался еще пару моих вдохов. Потом ослаб, растекся обратно в ровное внимание, и пришел ответ. Да. Там, за стеной, ее сердце. И теперь оно в безопасности.
И следом, все так же ровно, она повторила свой вопрос. Тот, с которого начала и который я отложил. Чего я хочу взамен?
А я впервые за эту ночь позволил себе неторопливо, с расстановкой подумать над ответом. Думал, впрочем, недолго. Варианты имелись, но я перебрал их скорее для порядка, чем всерьез.
Просить сокровищ с морского дна? Смешно. Богатство я добуду сам и сделаю это быстрее, чем придумаю, куда его девать. Просить знаний? Она не человек, ее знания мне пришлось бы переводить с языка картин годами, даже если бы они были чем-то полезны. Просить защиты, услуги на будущее, долга? Слишком зыбко и неопределенно. К тому же Демон был морской черепахой, и на суше, где мне предстояло действовать в первую очередь, она не помощник.
Так что ответ у меня был готов, пожалуй, еще с того мгновения, когда она сняла с этого пространства тяжесть своего Духа и я впервые за все время здесь почувствовал, как свободно может двигаться энергия. Единственное, чего я не добуду сам нигде и никогда, лежало прямо подо мной, во всей ее исполинской туше.
— Энергия, — сказал уверенно. — Мне нужна твоя энергия. Много.
Ответа не последовало. Кажется, она ждала, не передумаю ли. Просьба и вправду звучала странно. Она, вероятно, понимала и знала, что я тоже не мог не понимать, что ее Дух, если будет направлен прямо в мое тело, его, скорее всего, просто уничтожит.
Но расчет у меня был довольно простой. Первая Чара легла как влитая. Благодаря тому, что я полностью стабилизировал основу, после одного прорыва технически мне ничто не мешало провести второй.
Правда, для открытия второй Чары нужна соответствующая энергия. Но тут была большая разница по сравнению с Магами и даже по сравнению с более ранними стадиями вроде Ядра.
Круги, Сердце, Ядро, Столп — формировались. Поэтому для прорыва на соответствующие стадии нужна была полностью собственная, чистая, идеально контролируемая энергия.
Чары были структурами, что не формировались с нуля. По сути, они уже существовали в теле любого Практика и просто активизировались в моменты переходов, открывались напором энергии. И штука была в том, что энергия для открытия могла быть далеко не такой чистой.
Конечно, будь это так просто, Практики только этим способом бы и пользовались. По словам Симонова, в этом было множество подводных камней.
Кстати, Симонов за два моих года в форпосте посылал мне еще записки. В том числе дважды с информацией о пути Практика, которую он утаивал раньше «ради моего блага», — оба раза через Наташу.
Так вот, прорыв Чары чужим Духом требовал высочайшего контроля и был крайне рискован, болезненнен, требуя «донора» минимум уровня Зерна Падмы. А еще отданный реципиенту Дух уже не мог быть восстановлен: примерно так же, как в тот раз, когда Симонов пожертвовал свой Дух во время создания мной Ядра, Кольца и Ока.
В результате выходил метод, которым пользовались лишь для самых перспективных ребят, и то с большими оговорками. Я не был уверен, можно ли считать меня перспективным с точки зрения стандартов рода Ясеневых. Но, так как из рода остался я один, возражать было некому.
Когда черепаха поняла, что я серьезен, согласие пришло легко. Даже, как мне показалось, с готовностью. И неудивительно, ведь из всего, что я мог попросить, это было для нее самым дешевым.
Подумав, я лег, чтобы вообще не думать о позе, продышался, насколько позволяли ребра.
— Давай, — сказал я. — Только не всю сразу, постепенно.
Она действительно начала с тонкой, пробной, толщиной с волос по ее собственной мерке, струйки. Я почувствовал, как чужой Дух коснулся моих каналов у самой кожи, помедлил, словно пробуя воду ступней, и вошел.
Меня буквально выгнуло. По моим меркам это оказалась полноводная река. Она вошла в каналы, как входит весенняя вода в ручей, вспухла в них, распрямила их собой, и по всему телу, от макушки до раздавленной ступни, прокатился гул.
Стало дико жарко. Чужая энергия была густой, старой, как мед со дна столетней бочки, и мои каналы, продирались ею, как горло продирается неразбавленным спиртом. Я сглотнул, выровнял дыхание и повел первую волну к Столпу.
Столп принял. Со скрипом, с натугой, но принял, и я почувствовал, как в резерве, где только что плескались остатки после боя, начал подниматься настоящий потоп.
Вкус у этой энергии был совершенно иной. В моем Духе, даже том, что был окрашен силой Вирра, всегда жило что-то от меня самого. В этом жило… море.
Глубина, соль, ил, века тьмы. Поглощать такое, было все равно что пить деготь.
— Еще, — сказал я сквозь зубы.
Она добавила.
Только