В его огне - Ольга Сергеевна Рузанова

Изображение перед моими глазами искажается и теряет контуры. Меня подкидывает на месте от взрыва ярости, внутреннего протеста и страха возможной потери контроля.

Немного присев, я опускаю таз и смещаю центр тяжести. Переношу его на одну ногу, а второй бью в его колено и, резко развернувшись, отталкиваюсь обеими руками и освобождаюсь.

- Не смей трогать меня!..

Расширившиеся глаза Влада кружат по моему лицу несколько мгновений, а потом он снова атакует. Делает выпад, отбивая летящий в его лицо мой кулак, снова смещает меня с орбиты, но не успевает закрыться от удара ногой. Он приходится в бедро, но вряд ли наносит ему ощутимый вред.

- Еще... - выдыхает, хватая меня за лямку майки.

- Хватит! - я повисаю на его запястье, пытаясь увести руку на залом, одновременно целясь в колено, но Левша, предвидя этот ход, вовремя закрывается и снова пытается обнять меня.

- Хорош дергаться, Майя!..

И тогда я действую левой рукой, сгибаю ее в локте и бью под подбородок малоамплитудным сильным ударом. Не ожидавший такого Неволин отшатывается, чем я незамедлительно и пользуюсь. Срываю захват майки и наношу еще один удар - в плечо. Не для причинения боли, а скорее для подтверждения моего боевого настроя.

Он два раза вращает шеей, а затем, в момент, когда я жду этого меньше всего, одним махом сносит меня с ног. Мы оба летим на пол, но подстраховывающий меня Левша не дает удариться головой или локтями.

- Ты!.. - выдыхаю рваным толчком в его лицо, - Ты!.. Слышишь!.. Слезь с меня сейчас же или...

- Что?..

- Или... - сгибаю правую ногу в колене и бью в пах.

- С-сука!.. - дергается он.

Опершись пятками в пол, я пытаюсь скинуть его с себя, но Влад, перехватив одну мою ногу, отводит ее в сторону и, протиснувшись между моими разведенными бедрами, наваливается всей тяжестью.

- Теперь что?..

- Слезь с меня!.. - шиплю сквозь стиснутые зубы.

Его лицо так близко, что я вижу каждую пору, каждую темную остроконечную ресницу, каждую чертову крапинку на радужке его глаз. Чувствую дыхание на своей коже и слышу низкий горловой рокот, от которого каждый волосок на моем теле встает дыбом.

- Действуй, Майя! Вспоминай, чему он тебя учил... Потому что ты охренеть, в какой заднице сейчас.

Брошенный им вызов ошпаривает мои вены. Я пользуюсь незаблокированными руками и отвлекаю его сильным тычком в грудь. Неволин отстраняется лишь на пару сантиметров, но и этого оказывается достаточно, чтобы сместить таз в сторону и перевернуться под ним на бок. Опираясь одной рукой в пол, я выскальзываю из-под него и освоборждаю вторую ногу. Каждое действие как по учебнику, но я прекрасно понимаю, что у меня получилось только потому, что он сам позволил.

- Силой такие вопросы не решаются, Влад. Можешь считать, что ты сам все испортил.

На ходу подхватив полотенце со скамьи, я быстро шагаю в сторону раздевалки.

Левша, все еще лежа на полу с заброшенной за голову рукой, мне не отвечает. Но взгляд его, горячий и тяжелый, я чувствую всем своим телом. От дрожи в ногах подгибаются колени.

Целых пять минут мне требуется, чтобы прийти в себя и вспомнить, что делать для того, чтобы просто отсюда убраться. Стоя посреди помещения с прижатыми к лицу руками, я пытаюсь остановить головокружение.

Что это, черт его подери, сейчас было?! Что он себе позволяет?

Как мы оба вообще дошли до такого после того, что между нами было?!

Проглотив горький комок, я стираю испарину с лица и, вынув из своей кабинки полотенце побольше, отправляюсь в душ. Мне срочно нужно сбить жар прохладной водой, иначе он спалит меня дотла.

Стягиваю трико, майку и белье. Распускаю волосы и, настроив в лейке необходимую температуру, захожу под упругие холодные струи. Тело пропускает волну озноба, кожа покрывается миллиардом крошечным мурашек, и в момент, когда совершенно точно должно было отпустить, ударом по затылку приходит осознание - я ведь все еще в опасности.

Следом за первой волной озноба проходит вторая и третья, рецепторы превращаются в миниантенны, сердце в груди замирает от предчувствия.

Боже...

Тихий, еле различимый скрип двери скребет по натянутым нервам. Я чувствую его. Слышу дыхание и вижу мысленным взором.

- Уходи! - выкрикиваю прежде, чем он сам обнаружит себя.

В ответ немая тишина. И на долю секунды мне даже кажется, что это игры моего воспаленного воображения, но в следующее мгновение на покрытое каплями стекло падает его тень. Я оборачиваюсь и вижу, как Левша переступает порог душевой кабины.

- В своем уме?!.. Выйди!.. Немедленно, иначе... - задыхаюсь, вместе в воздухом заглатывая воду.

Не слышит. И судя по пожирающему взгляду, не понимает. Его энергетика удушающая.

- Выходи... - выталкиваю из себя, - Выходи, Влад...

Короткий рывок вперед, и его корпус закрывает собой тусклый свет лампы. Я начинаю тонуть в потоках воды и его теней.

Еще один рывок, и я оказываюсь прижатой спиной к кафелю. Между нами остается только одна преграда - мои руки.

- Ты же знаешь, что никуда не денешься от меня, - проговаривает он низкочастотной вибрацией, от которой в животе у меня начинает дребезжать, - Я не отступлю.

- Я тоже, - шепчу тихо, - Ты... ты ничего не добьешься. Даже этим...

Он силой разводит мои руки в стороны, быстрым движением головы откидывает со лба намокшую челку и, глянув на мою обнаженную грудь, поддевает под ягодицами и поднимает так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

- Ты не сможешь сопротивляться вечно. Ты все еще любишь меня.

Майя

- Как, - мотнув головой, крепко зажмуриваюсь на несколько мгновений, - Как у тебя язык поворачивается?.. Ты...

Упираюсь раскрытой ладонью в его крепкую шею и пытаюсь увеличить между нами расстояние. И Левша даже поддается, но лишь для видимости создавая иллюзию того, что он считается с моей силой.

С моей силой, но не с моими желаниями.

- Ты... сам все разрушил... Ты меня не уважаешь...

Мое противостояние заканчивается в момент, когда Неволин, подсадив на свое бедро, тоже обхватывает мою шею и, надавливая пальцами на позвонки, вынуждает повернуть голову в сторону.

- Ты можешь принудить меня... - продолжаю, снижая тон до шипящего.

- Могу.

- Но заставить любить - нет.

- Мне не придется... заставлять. Ты и так вся моя с потрохами.