Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна
— Кто включил?
Павел снова посмотрел на Горицкого.
Этого было достаточно.
Владислав повернулся к Горицкому.
— Лев Аркадьевич, если там ребенок, разговор будет очень коротким.
Горицкий впервые потерял часть мягкости.
— Ты забываешься, генерал.
— Нет. Я наконец вспоминаю, зачем мне звание.
Он пошел к ангару.
И на этот раз я пошла за ним сама.
Никто не успел запретить.
Ангар оказался огромным, холодным, с высоким потолком и рядами металлических конструкций. Здесь строили тренировочный комплекс: бетонные блоки, лестницы, макеты коридоров, кабели вдоль стен. В дальнем конце горел аварийный свет. Там же находился пост охраны со стеклянной перегородкой.
Начальника поста на месте не было.
Зато на столе лежала карта доступа.
Ренат взял ее первым, посмотрел на экран терминала.
— Нижний уровень заперт по протоколу пожара.
— Пожара нет, — сказала Агата.
— Протоколу все равно.
Владислав уже открыл шкаф с планами.
— Сектор Б связан с техническим коридором. Если лифт отключен, остается лестница.
— Она тоже может быть заблокирована, — сказал Ренат.
— Значит, будем открывать.
Я смотрела на план, пытаясь понять линии. Верхний уровень. Нижний. Сектор А. Сектор Б. Узкие проходы. Старые коммуникации.
И вдруг увидела отметку.
«Психологическая имитация. Изолятор ожидания».
— Что это? — спросила я.
Агата наклонилась.
— Комната для тренировки поведения в замкнутом пространстве. Там раньше проверяли реакции курсантов.
— Она звукоизолирована?
— Частично.
— Если мальчик там, он может не слышать тревогу?
Ренат посмотрел на меня.
— Или слышать, но не понимать, что происходит.
— Сколько ему лет?
— Девятнадцать, — сказала Агата. — Эмиль Невский. Студент технического колледжа.
Девятнадцать.
Уже не ребенок на бумаге. Но для матери — всегда ребенок. Для людей, которые держали его внизу, — рычаг.
Владислав провел пальцем по плану.
— Идем через лестницу. Сарматов, со мной. Агата, наверх, передай Рахманову схему.
— Нет, — сказала я.
Три взгляда сразу повернулись ко мне.
Я почти устала от этой реакции.
— Если он в изоляторе и в панике, вы можете выбить дверь, но не факт, что он выйдет. Его мать могла сказать ему ждать меня. Лариса передала фразу через мой центр. Может, она рассчитывала, что именно я пойму.
Владислав стал жестче лицом.
— Там опасно.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь.
— Тогда объясни. Не приказывай.
Он замолчал.
Сирена продолжала бить по ушам. Красный свет мигал на металле, на его форме, на лице Рената. Вокруг нас двигались люди, но в этот момент все сузилось до одного простого требования: скажи мне правду, если хочешь, чтобы я поверила.
Владислав выдохнул.
— Старые противопожарные двери могут закрыться без обратного открытия. Внизу плохая вентиляция. Если кто-то запустил блокировку вручную, у нас мало времени.
— Сколько?
— Десять минут точно. Потом риск растет.
— Спасибо, — сказала я. — Теперь я понимаю. И все равно иду.
Он смотрел на меня так, будто хотел удержать одной силой воли.
Ренат тихо сказал:
— Я буду рядом с ней.
Владислав перевел взгляд на него.
— Я тоже.
Это не было согласием. Не было примирением.
Но было решением.
Мы побежали к лестнице.
Спуск вниз был узким, бетонным, с облупившейся краской на стенах. Свет мигал, ступени уходили в полумрак. Пахло сыростью и железом. Где-то под нами гудела вентиляция, то включаясь, то захлебываясь.
Ренат шел первым. Владислав за мной. Я ненавидела, что меня поставили посередине, но сейчас понимала причину и не тратила силы на спор.
На нижнем уровне было холоднее.
Коридор оказался низким, с трубами под потолком. На полу стояли лужи. Аварийные лампы давали мутный красный свет. Все вокруг выглядело не как современная тренировочная база, а как место, которое слишком долго держали закрытым и теперь разбудили не вовремя.
— Эмиль! — крикнул Ренат. — Если слышишь, ответь!
Тишина.
Только сирена сверху и гудение где-то в стенах.
Мы дошли до первой двери. Владислав приложил карту. Замок пискнул, но на экране загорелось красное: «Отказ. Блокировка сектора».
— Ручной сброс дальше, — сказал Ренат, глядя на план в телефоне. — В конце коридора.