Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Стулья задвигались, заскрипели. Офицеры выходили по двое и по трое, вполголоса споря уже между собой, интендант у дверей что-то втолковывал снабженцу, прижимая ведомость к груди.

Хвостиков, проходя мимо, задержался на полшага. Встретился со мной глазами и качнул головой, как бы говоря: «Да, вот такой у нас комендант».

Я остался у карты. Зал опустел, стулья остались стоять вразнобой, как их отодвинули. Ольга Петровна складывала бумаги, не глядя на меня. Когда дверь за последним капитаном закрылась, она подняла голову.

— Спрашивай, Пламенев. Ты же не карту остался рассматривать.

Я отошел от стены.

— Вчера вы сказали: если черепаха уйдет под воду, людей снимут корабли, которые будут рядом. Но она уходит в открытый океан, на сотни километров. Обратная дорога через воду, где водится все то, с чем мы каждую волну деремся у берега? Как вообще можно вернуться?

Ольга Петровна отложила бумаги и присела на край стола. Регистр сменился: на совете она говорила как комендант, сейчас — как человек, у которого есть четверть часа и хорошая история.

— Правильный вопрос, — сказала она. — У черепахи, как у Демона, есть особая аура. Ее Дух настолько плотен и ужасающ для Зверей, расходясь от нее на километры, что обычная морская тварь в этот круг не сунется: ей там физически тошно. Пока черепаха стоит у берега, форпост, скорее всего, вообще не увидит нападений: твари уходят от ее ауры, как рыба от сети. И эта аура наполняет все ее тело. Достаточно забрать с собой небольшой кусок панциря или отслоившейся кожи, в котором останется след ее ауры. Она продержится около двух недель, потом выветрится. Но двух недель кораблю на духовной тяге хватит вернуться до берега хоть за тысячу километров, и всю дорогу морские твари будут обходить его стороной, как обходят саму черепаху. Так возвращались все прошлые экспедиции. Потерь на обратной дороге не было ни разу.

— Тогда еще вопрос. На самой черепахе есть чего опасаться?

— А это правильный вопрос номер два. — Она подровняла стопку ударом о стол. — На ее спине есть своя живность, которая к ее ауре приросла и никуда с черепахи не девается. Что это и как с этим быть, расписано по прошлым заходам, и каждый, кто пройдет отбор, получит выписку перед отбытием. Пересказывать по памяти не возьмусь, там важны частности. Скажу одно: простых носильщиков я туда не пошлю.

— Тогда последнее, — сказал я. — Соревнование. Третий Круг и ниже, все, кто на форпосте. Я могу участвовать?

Ольга Петровна посмотрела на меня, и уголок ее рта дрогнул точно так же, как вчера ночью.

— Все, кто Третьего Круга и ниже, Пламенев. Ты у нас, если ничего не путаю, Второй Круг. — Она соскользнула со стола и вернулась к бумагам. — Готовься. Поблажек на статус главы клана не будет.

— На них и не рассчитывал. Спасибо, Ольга Петровна.

Я коротко поклонился и вышел из зала, и уже на лестнице поймал себя на том, что считаю в уме своих: кто из клана проходит по уровню и кого из них хочу видеть рядом на спине Демона. Такой шанс я никак не мог упустить.

* * *

Сирена оповещения ударила в районе полудня. Не боевой протяжный вой, от которого форпост за секунды перетекает на стену, а три коротких ровных гудка: общий сбор. За два года я слышал этот сигнал раза четыре, и всякий раз после него так или иначе менялась жизнь форпоста: так объявляли новые нормы довольствия и так объявили когда-то приговор изгнанным.

Двор пришел в движение весь разом. Из казарм и мастерских стекались люди, на ходу дожевывая перекусы и застегивая форму. Людской поток стягивался к площади, где на утоптанной земле уже строились подразделения.

Я встал со своими, во вторую шеренгу первого боевого. Через несколько минут на площади стояло все население форпоста, все сотни и сотни человек плотными коробками, а на помосте появилась Ольга Петровна.

Она заговорила обычным ровным голосом, но Дух подхватил его и разнес над площадью так, что слышно было, наверное, и у самого берега.

— Форпост, слушай приказ. Все вы уже знаете от своих командиров, что к берегу подошла Демон-черепаха, и что это значит. Совет решил. На черепаху пойдет экспедиция, состав которой определит соревнование, открытое для всех, кто сейчас на Третьем Круге или ниже, до Сердец включительно. От боевых подразделений до снабжения и обслуги. Ни звание, ни фамилия не важны. Только то, что вы покажете на поле. Соревнование состоится сегодня в пять на прибрежной полосе. Порядок и категории будут в приказе, который капитаны доведут по подразделениям, плюс я еще раз объявлю перед началом. До тех пор решите, хотите ли вы участвовать. На этом все. Разойтись!

Площадь загудела. Коробки ломались на кучки еще до команды капитанов, и по гулу было слышно, что форпост разорвало надвое. Рядом со мной немолодой пушкарь из расчетов стены хлопнул соседа по спине с такой силой, что тот качнулся. Я знал обоих. Их сыновья, на Сердце, тоже приехали служить, но в снабжении, и до сегодняшнего дня место на черепахе им никоим образом не светило, а теперь появился какой-никакой, но шанс.

У полевой кухни, наоборот, кто-то ворчал в котел, что порядок был порядком много лет и нечего его ломать под настроение, и что уездные рода такое запомнят.

Мимо нашей шеренги прошли трое из последнего октябрьского набора. Я помнил их по построению: у одного, высокого, с породистым узким лицом, на форме был приколот родовой знак.

— Соревнование, — сказал он своим, не понижая голоса. — С поварами и обозными! До чего мы докатились.

— Ты на Втором Круге, так что с какими ты там поварами собрался соревноваться? — отозвался второй, пониже.

Высокий фыркнул, и они прошли дальше к своим казармам. Я проводил их взглядом без всякой злости.

Через час на прибрежной полосе, южнее линии окопов, уже расчищали поле. Обычно там стояли переносные ежи последней линии обороны, теперь духовные подъемники таскали эти ежи в сторону, как игрушки, и за подъемниками шли солдаты с граблями, выравнивая песок и выбирая из него кости и обломки панцирей.

Море лежало вдалеке, пустое до самого горизонта, и я вспомнил слова Ольги Петровны про ауру: даже здесь, в десяти километрах от черепахи, она действовала на морских Зверей.

К назначенному часу поле очистили и разметили, нарисовав известью по песку четыре огромных круга