Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Он вернулся к нам, поставил посох на стойку и посмотрел на меня с ожиданием.

— Ну?

— Могёшь.

— А то.

Писарь у соседнего круга поднялся из-за стола со списком в руке, начав объявлять Вторых Кругов. Полторы сотни человек потекли через веревку, и я в том числе. Тренировочная секира лежала в руках привычно и непривычно разом: баланс был хороший, но весила она от силы килограммов двадцать, что было меньше даже, чем у моего старого, сломанного Мишей на турнире топора. Так что ладони все норовили довернуть замах под другую тяжесть.

Полторы сотни на таком же пространстве, что и семьдесят, стояли вдвое плотнее, и воздуха на каждого приходилось вдвое меньше. Но с учетом разницы сил масштаб соревнования не должен быть сильно больше.

Место я выбрал ближе к морской стороне. Наташа встала левее и дальше, у нее над плечом торчала рукоять прямого меча. Ян ушел правее, через два десятка голов от меня. Артем оказался почти напротив, у сухого края, и уже присел на корточки, положив раскрытую ладонь на песок.

Мы разошлись, как чужие, и это было правильно: всем офицерам давно было известно, что у нас единая компания, и, начав рядом, мы рисковали схлопотать дисквалификацию, не успев даже разгуляться.

Гудок ударил.

Первые полминуты свалка была самой густой. Полторы сотни человек одновременно решали одну и ту же задачу: как выбить соседа и не оказаться выбитым самому. Слева от меня ожесточенно столкнулись двое, справа кого-то уже уронили, и он покатился под ноги третьему.

Плечистый парень с молотом, явно не узнав, выбрал меня, шагнул и ударил сверху, без хитрости. Рукоять моей секиры приняла ручку молота вкось, увела ее в песок, и я, взорвав пламя за левым плечом, правым коротко толкнул парня в грудь, проложив уже привычным движением прослойку Духа между телами, чтобы не травмировать его случайно.

Сила удара тем не менее была передана полностью, и от столкновения он буквально улетел, снеся еще пару человек, прежде чем наконец упал на песок.

Миша среди Третьих Кругов был сильнейшим, но ему хотя бы требовалось прикладывать некоторые усилия, чтобы справиться с соперниками. Я среди Вторых Кругов после двух лет тренировок чувствовал себя как взрослый в детской песочнице.

Второй мой соперник — жилистый, с парными топориками, — которого уже выбрал я сам, был заметно быстрее первого и успел атаковать дважды, прежде чем я подловил его на отступлении и, не забыв прослойку, вмазал плашмя лезвием секиры в район копчика, отправив в затяжной полет за пределы круга.

За Наташей я следил краем глаза. На первого соперника у нее ушло два удара крест-накрест — по плечу и по бедру. Второй продержался три, потому что успел закрыться.

Она уже разворачивалась к следующему, когда за ее спиной появился широкий парень с руками, объятыми зеленоватым пламенем. Она развернулась всем корпусом, атакуя буквально себе за спину, и парень отправился искать соперника попроще, зажимая кровоточащий локоть.

Однако когда я заметил, что на нее через половину круга, взлетев над толпой, понесся один из старожилов форпоста, видимо решив, что недавняя студентка слишком много о себе возомнила, я все-таки решил вмешаться. Но не напрямую, разумеется.

Просто мне неожиданно захотелось атаковать бойца на другой стороне круга, и так сложилось, что моя траектория пролегла ровно мимо того старожила. А когда мы встретились в воздухе, я, чтобы он не мешался, сбил его на землю одним ударом секиры.

Ян работал в круге черного песка. За эти два года он хоть и не прорвался на Третий Круг, но кратно улучшил контроль своих теней, а также теперь мог использовать магию ухода во тьму больше десятка раз за бой, оставаясь при этом невредимым. Так что за него я волновался меньше, чем за кого-либо другого, даже при том, что у него была всего одна рука и один кинжал.

Собственно, кинжалом он почти не пользовался: соперники заканчивались раньше, чем дело доходило до него. На него насели двое, причем оба старались держаться с правой стороны, где у него был пустой рукав.

Одного он буквально спеленал тенями, подавив начавшую вспухать водную волну, и вырубил точным ударом пятки в челюсть. Второго уделал, растворившись в тенях и возникнув у того прямо под ногами, проведя идеальную подножку и обозначив смертельный удар кинжалом в сердце.

Артем за эти два года тоже поднаторел в магии. Прибрежный песок каменел под его ладонями и вставал косыми плитами, которые принимали чужие удары и тут же осыпались градом небольших каменных звездочек прямо в лица соперникам. Он бы никогда в этом не признался, но я знал, что немало трюков Артем подсмотрел у Миши, адаптировав приемы магии кристалла под себя.

Он не гнался ни за кем, стоял на своем пятачке и подбирал тех, кто налетал сам. Против него встал тяжелый молотобоец, выше меня на полголовы, и начал бить по плитам всем весом, будто забивал сваи. Первая плита выдержала. Вторая дала трещину.

А на третьей я оказался неподалеку и, когда атаковал стоящего рядом с молотобойцем Мага дерева огненной бомбой, слегка промахнулся. Взрыв отправил соперника Артема мордой в песок.

Ольга наблюдала за состязанием очень внимательно, и за мной — особенно. Я чувствовал ее взгляд и могучий Дух на себе настолько остро, будто она стояла прямо надо мной.

И был уверен: она прекрасно понимала, что эти «случайности» были далеко не случайны. Но также я понимал, что, пока не палюсь слишком сильно, она не станет вмешиваться. Играл роль мой особый статус.

Да и в целом за эти два года уже стало более чем очевидно, что мои принципы и взгляды Ольге явно близки и симпатичны, и это было взаимно. Взять хоть давнишнюю историю с насильниками, позарившимися на девочку из моего клана.

А совсем недавно была ситуация между двумя младшими офицерами. Возник мелкий бытовой спор из-за очереди на обслуживание их доспехов в кузне, и они не придумали ничего лучше, чем пойти к Ольге Петровне.

Она, явно крайне раздосадованная тем, что ее вынуждают разбираться с такой мелочью, вызвала меня и сказала принять решение за нее. А на возмущение офицеров заявила, что если они не примут моего решения, то в принципе потеряют допуск в кузню на ближайший год.

Да, с одной стороны, это было просто спихивание неприятного и нежеланного дела, так как требовалось не просто ткнуть в