Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

– «Ещё чего!» – я невольно погладил спящего Альфу, жалея, что он не может поддержать меня в этом неприятном разговоре. – «Я уже сто раз говорил: не дам трогать свои мозги. Ещё чего напутают! Хотя, надеюсь, до такого не дойдёт? Твоё слово ведь достаточно весомо?»

– «Слово… пожалуй, нет. А вот память – вполне», – печально ответствовал Арлекино, и я почувствовал отголоски его ярости. – «Понимаешь, если у тебя ещё есть шанс избежать сканирования памяти, то у меня – нет. Набор железок, являющийся моим телом, полностью подчиняется Чистому, и при желании… которое наверняка возникнет, он сможет просмотреть мои воспоминания о произошедшем в Куполе: тогда он узнает, что я заключил договор с Первым Министром о помощи тебе… хотя предательством является одно то, что я вышел с ними на связь! После чего Чистый заставит меня действовать против вас».

– «И что ты хочешь предпринять?» – осторожно уточнил я.

– «Вижу только один вариант – я, до прибытия в Административный центр, сойду с ума...»

– «Прости, что?» – мне стоило большого труда не обернуться и не проорать вопрос в лицо киборгу, помог лишь быстрый взгляд на Аню и Настю.

Арлекино на моё возмущение вообще никак не отреагировал, вместо этого взмахнул рукой, и жук с футбольный мяч, спрятавшийся в порубленных джунглях, отлетел в сторону мёртвым. А киборг развернулся и крикнул:

- Внимание! Враги вот-вот должны соединиться в одну группу! Скелеты замыкающего транспорта, вы вместе с машинами должны устроить баррикаду и задержать противника максимально долго в данном узком проходе! При необходимости уничтожить транспорт. И вот вам в помощь! – Арлекино, не мелочась, сорвал с меня пояс с остатками гранат и кинул его нашим защитникам.

Приказ был самоубийственный. Причём не только для скелетов, которые подчинились без малейших колебаний, но и для раненых, что находились в замыкающем транспорте. Я только теперь понял, что Арлекино изначально планировал этот ход – пожертвовать ранеными. Жестоко. И разумно… они нас не будут обременять при прорыве через Сады, при этом Стая наверняка задержится, чтобы насытиться – это выиграет нам ещё немного времени.

Я поёжился, понимая, что и меня и девушек Арлекино может так же легко списать, если посчитает это приемлемым. Или, может, Арлекино уже начал сходить с ума, как обещал?

– «Успокойся, я только собираюсь спятить. Сейчас я ещё в здравом уме», – явно наслаждаясь моей реакцией, мысленно проскрежетал киборг. – «Я воспользуюсь ситуацией и сделаю вид, что излучение от аварии повлияло на меня... благодаря этому я оправдаю частичные провалы и неточности в собственной памяти», – я расслышал треск и, бросив быстрый взгляд, увидел, как в здоровой руке киборга сверкнули искры – прибор, изменяющий память, до сих пор работал. – «Выкину договор с первым Министром, также кое-что по мелочам…» – он сделал многозначительную паузу, и я понял, что, помимо нас, Арлекино есть что скрывать.

– «Говорить, что это крайне рискованно, бесполезно?» – сделал я последнюю попытку вразумить киборга, хотя знал – Арлекино не меняет решений. Собственное слово для него священно, даже во вред себе… именно поэтому он и возился с нами!

– «Бесполезно. Так я смогу частично обезопасить и вас, и себя. При этом ты должен понимать, я перейду обратно на сторону Чистых – вы больше не сможете мне доверять. На вас с Альфой ложится основная ответственность – придётся играть роль прислужника Чистых, так чтобы обман не обнаружился. Оставайся крайне внимательным, ибо наши жизни окажутся завязаны на тебе...»

– «Мне от этой информации сразу так полегчало…» – пробормотал я сквозь зубы. – «А что насчёт тебя? Арлекино, не хочу показаться сентиментальным, но я считаю тебя товарищем, и не хотелось бы терять тебя. Хотя бы и в морально-интеллектуальном плане. Если честно, то я опасаюсь Чистого и иже с ним!» – я окончательно уверился, что это – не обсуждение плана, а констатация факта.

– «Не волнуйся, я предпочитаю оставаться в своём уме. Поэтому, если понадобится, чтобы я вновь оказался на вашей стороне, мою память можно будет разблокировать ключевой фразой…» – несколько слов отпечатались в памяти, и я чуть не воскликнул, но Арлекино уже продолжал: – «И последний совет: хорошенько присматривай за девушками. Про то, какая шебутная Настя, ты сам прекрасно знаешь. Но особое внимание обрати на Аню!»

– «Уж мог бы и не говорить!» – рявкнул я, пытаясь выдать смущение за недовольство.

Признаюсь, к этому моменту я соображал уже смутно. Мир поплыл, и всё слилось в тошнотворную мешанину цветов, звуков, запахов и ощущений. Похоже, всё из-за перенапряжения вкупе с переизбытком кислорода, который буквально выжигал меня изнутри – лёгкие горели, а мозг опьянел от эйфории и опасной лёгкости.

Единственное, что удерживало меня на тонкой грани реальности, не давая отключиться или забыться – чувство, что рядом те, кому я нужен. А поэтому шаг за шагом я продолжал свой путь за маяком – смутным серебристым силуэтом Арлекино в бело-зелёном месиве пространства.

Сколько продолжалась гонка, я не знал, но в какой-то момент почувствовал, как меня что-то ударило в грудь, заставляя остановиться. Я покачнулся, и в мозгах прояснилось достаточно, чтобы подчиниться – меня останавливал Арлекино. Одновременно почувствовал, как на моё плечо опирается Настя, которая выглядела крайне бледной, на грани потери сознания, постоянно жутко кашляла, а из уголка рта стекала струйка крови – похоже, проблема с рёбрами осложнилась. Кроме меня, Настю со второй стороны поддерживала Аня, выглядевшая ненамного лучше подруги… хотя я подозревал, что и сам сейчас далеко не Аполлон.

– Что? – только и сумел просипеть я, пытаясь нащупать рукоять саифа.

– Мы на границе “Садов”, – проскрежетал киборг, и я в очередной раз позавидовал спокойствию его духа. – Нужно перегруппироваться!

Я пару раз моргнул и выругался: лабиринт коридоров закончился, а плита, блокировавшая проход в “Сады”, буквально разорвана пополам растениями. Вот только это не значило, что мы могли спокойно пройти – ало-зелёные побеги, словно пробка, закупорили проход.

При этом тяжёлой