Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

– Всем оставаться на местах, работает Стража! – раздался крик одновременно с тем, как ведущая в бар дверь распахнулась.

Мы с Аней замерли, как вкопанные. С тихой досадой я наблюдал, как в комнату мгновенно набилась дюжина человек в тяжёлых доспехах со знаками трилистника на груди. Ещё пара секунд, и перед нами вдоль стены появились два ряда воинов с обнажённым оружием и артефактами наготове.

– Вы арестованы! – яростно объявил самый крикливый и медленно пошёл к нам. – Сопротивление…

Треск. Очень знакомый треск. И очень нехорошие трещины на потолке и стенах привлекли моё внимание. Недоумение на лицах Стражи было очень приятным. Но мне было не до того: даже не мысль, а эмоциональный посыл, дабы успеть – Омега прыгнул в сторону, в прыжке цепляясь за шкуру Ани, прижимая к себе и увлекая её вбок.

Когти пса вонзились в грудь, пытаясь оттолкнуть. Одновременно зубы тянулись к глотке, посмевшего встать на пути. Обрушение земли на том месте, где мы стояли, оказалось очень громким и пыльным. Аня тут же остановилась. Через миг оскал ушёл с её морды. А затем она одним ударом лапы оттолкнула почти обессиленное тело человека.

– Сопротивление никогда не бывает бесполезным, – раздался смутно знакомый голос со стороны провала. – Предельщики прибыли!

С десяток темных теней прорвались сквозь пылевую завесу и начали резню среди ошалевших Стражей и подручных Лиса.

Омега взглянул на Анну. Звериный взгляд буравил Омегу. Мы все трое знали – Аня должна умереть. Какой бы ни был изначальный план воительницы, но теперь баланс сил изменился. Теперь Аня нам не нужна. Более того, она опасна – стоит её оставить, как она при первой же возможности сдаст Министру всё, что знает.

И девушка-пёс это прекрасно понимала. Но что самое прекрасное, у неё не имелось ни малейшей возможности нас остановить. Попытка нападения на Несуществующего – её убьют. Попытка бегства – её убьют. Одно слово Несуществующего, и Предельщики уничтожат всех, кого нужно…

Хотя можно даже не уничтожать – просто бросить на развалинах. Это будет унизительней.

– Анна… – освинцованный сапог наступил на распростёртое тело пса. – Как вижу, без отряда поддержки ты уже не такая резвая и смелая? Мелкая подзаборная шавка… Достойна только собачей смерти, – блеснувший в пламени пожара клинок в руках зеленокожего орка свистнул.

– Стоять, Рахнез, – не столько приказ, сколько хрип вырвался из глотки Омеги.

Клинок замер в считаных сантиметрах от глотки оборотня. А взгляд главы Предельщиков переместила с лёгким недоумением на Омегу. Секунда. И тут нас узнали. Морщинки недовольства тут же разгладились, приветствуя нас суровым, но благодушным видом.

– Господин Несуществующий? Рад вас приветствовать… – участлива протянутая рука.

Омега проигнорировал помощь, демонстрируя, что не намерен ни на кого полагаться, и поднялся сам. Пыль от обрушения чуть расселась. Стало видно, что бар разгромлен чуть больше, чем полностью. Половина потолка отсутствовала, засыпав барную стойку и проход в конуру Лиса. Повсюду валяются тела. Те, что не засыпаны землёй, споро добивал десяток Предельщиков. Где-то уже бушевал огонь.

А передо мной полностью сформировался образ покрытого зелёной чешуёй воина. Того самого, что встретил нас в самом начале нашего пути. Того, кто так ловко сражался с тройкой воинов и так красиво от них ушёл порталом. Того, кто некогда являлся Учителем девушек. И того, кто возглавляет сопротивлением Купола.

– Это мой человек, – Омега умудрился говорить ровно, даже чуть надменно. – Нападение на неё – это нападение на меня. Тоже касается и Анастасии.

– Но она же…

Омега мудро не стал спорить, а просто поднял руку. Возражения тут же оборвались. Человек же неспешно прошёл пару шагов и подобрал чудом уцелевшую бутылку, судя по запаху, с каким-то бухлом. Омега неспешно приложился к горлышку. Протяжно выдохнул…

– Она работает у Министра. Я знаю. Она под прикрытием, – ещё глоток. – А теперь уходим, если больше нет вопросов. Обсудим всё на вашей базе… Надеюсь, у вас есть хоть какая-нибудь база, где можно выспаться?

– Так точно! – существо по-военному чётко повернулось ко мне, упало на одно колено и склонилось в почтительном поклоне. – Прошу прощения, что не сумели вас встретить в лесу и помочь выбраться из тюрьмы, это наша недоработка. Но теперь наш человек сумел сообщить о вас, и теперь мы можем уходить.

Я не без удивления различил циклопа-привратника, медленно выходящего из обломка стены и тоже встающего на колено, а за его спиной не меньше дюжины существ, уже склонившихся.

– Отлично, – покорно вздохнул человек. – Помогите девушкам и уходим. Ведите нас, – покачиваясь и дыша через раз, поплёлся к выходу, не забыв сделать фотографию результатов нашего буйства.

Из приоткрытого окошка тянуло свежим, чуть влажным воздухом. Разгорячённое битвой лицо приятно обдувало. Внизу мелькали неясные силуэты домов, становясь всё меньше. Я сидел в крытом геликоптере на четырёх винтах – аналоге автомобиля, наслаждаясь уютом пассажирских мест. Ничего не видя и не чувствуя. Настроение было самое что ни на есть противное, несмотря на то, что мы выбрались живыми из смертельной битвы. Более того, встретили тех, кого хотели.

– Омега!

Я вздрогнул от звука собственного имени и тут же повернулся к Ане. К неудовольствию Предельщиков я не направился в геликоптер Рахнеза или к кому-то из них. Нет, я устроился вместе с Аней – имелись у меня резонные опасения, что в ином случае до базы девушка живой может не добраться. Единственное, нас сопровождал водитель-Предельщик, что и вел геликоптер.

– Омега, почему ты нам помог? – похоже, не в первый раз повторила вопрос воительница.

– Прости? – недопонял я.

– Почему не бросил Настю в гильдии? Ведь тогда ты мог отступить. Более того, уйти, пока мы дрались. А сражаться за нас было опасно. Почему не дал Лису раскрыть правду о моём предательстве? Почему не оставил меня на развалинах живой или мёртвой, когда всё закончилось?

– «Хороший вопрос. Я им тоже задаюсь», – поддержала девушку ласка.

Запоздало я понял, что смотрю на девушку, у которой из всей одежды осталась только моя наполовину разодранная в бою куртка. После двух превращений никакой одежды у Ани не осталось, собственно, как и ран. Правда,