Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

А у меня всё чаще возникают мысли о том: стоит ли нам возвращаться обратно в Империю? Нам со Звеном идти некуда. А приглашение в гости Предтечи-Несуществующих бессрочно. И мне здесь хорошо. Я практически всё время провожу в лаборатории, если там не изучают меня, то я изучаю знания Предтечи. По словам Предтечи, если мы позволим им раскрыть наш магический потенциал, то равных нам по силам не будет во всём мире! Я уже на порядок превосхожу Императора, а только недавно начавшее заниматься магией Звено отстаёт от меня ненамного. Такими темпами в скором времени нас никто не сможет остановить... кроме Предтечи с их технологиями.

У меня промелькнула давно забытая мечта о маленьком, тихом и уютном месте, где я мог бы спокойно жить. А вот Звено сразу размечталось о том, как закончит войну Трёх Великих. Меня же подобная перспектива пугает. Если лишь малая толика знаний и технологий попадёт в руки Империи… Страшно представить, что случится, когда большинство людей станут магами! Война между расами вспыхнет с новой силой.

Тогда мир будет уничтожен, как и во времена Предтечи-Несуществующих. Я уже знал об их прошлом и о том, как наши далёкие предки оказались в этом времени. И то, что именно наша экспедиция пробудила Предтечи…

Также я знал, что остаться не получится: слишком часты разговоры о том, что Несуществующие и так слишком долго засиделись на базе и пора им выйти в мир. Попробовать жизнь.

***

Полтора года… Немалый срок. Но по ощущениям, словно единый миг. Обучение. Эксперименты. И под конец то, что я больше всего ненавижу: политика…

– Что же, пора прощаться… – глава Чистых протянул мне руку. – Для меня было честью знакомство с тобой, Министро, – двое младших оборотней кивнули в знак согласия. А старший с лёгкой насмешкой бросил: – Может, всё же передумаешь? Может, присоединишься к нам?

И вновь белый простор, насколько хватает взгляда. Вот только на сей раз на его фоне мельтешат сотни человеческих фигурок меж десятком железных птиц… то есть самолётов. Проводится последняя проверка грузов. Последние уточнения и согласование. Последние прощания.

– Уничтожить Императора и занять его место? – я принял крепкое рукопожатие оборотня. – Спасибо, но мне хватило интриг при дворе в своё время. Да и начинать новый виток войны у меня нет ни малейшего желания…

– Священной войны за величие человеческой расы и отчистки от грязи Эльфов и Гномов, – не преминул поправить глава Чистых. Я на это лишь пожал плечами. Мне было плевать на другие расы. Возможно, они были бы даже полезны в качестве рабов… Но обсуждать это с Чистыми по новому кругу не было ни желания, ни времени. Собеседник тоже это понял и перевёл тему: – Считаешь, что твоя затея с Городом увенчается успехом?

Несложно заметить в голосе оборотня толику досады. Не удивлюсь, если они считают блажью мою затею с созданием государства равенств и свобод. Уголка, где нет места войне, и процветает наука и магия!

Однако все диспуты давно закончены и теперь за мной следует больше трети Несуществующих. Управление базы оказывало мне всю возможную поддержку: они не могли остановить исход, поэтому сделали всё, чтобы люди отправились не на войну, а в относительно безопасное место. За мной следуют по большей части учёные, среди которых я сумел заслужить авторитет. И все эти люди не пошли за Чистыми.

Хотя и без моих последователей лагерь Чистых больше – почти половина от Несуществующих. Военные. Самые молодые. Самые амбициозные, умные и сильные из всех.

– Если не попробую, то не узнаю… Это шанс. И я не хочу его упускать, так же, как и вы свой.

Единственное, что печалит, так это наше незаконченное обучение – мы ещё не изучили данные двадцать второго века, а в частности, теорию времени, над которой работали в убежище «Стазис». Да Теория Всего тоже осталась где-то на этой базе… Однако наши наставники решили, что мы и без того набрали слишком большую силу.

– Достойно. Но если всё провалится, то ты знаешь, где нас искать. Мы всегда будем тебе рады, Министро, – лёгкое напряжение, что витало в воздухе, чуть отпустило.

– И я навсегда ваш друг, – мы улыбнулись друг другу.

Но мысли у меня были о другом: передо мной целый мир!

– Так, значит, вот оно как… – ошарашено пробормотал Омега, задрав голову и чуть приоткрыв рот.

Поразиться было чему. Мы с напарником стояли вначале одного из трёх мостов, по которым можно попасть к Башне. А перед нами раскинулась величественная площадь-остров: белый камень, настолько отполированный, что в полуденном солнце пространство впереди казалось поглощённым пламенем.

На площади, в равном отдалении, стояли две статуи. Человек, замерший с поднятой рукой, в которой шар, сверкающий всеми цветам – символ магии и единства мира. Размер композиции составлял порядка десятка метров, и выполнена она была из живой, пульсирующей плоти. Вторая статуя изображала камнеподобного гнома, в свою очередь, стискивающего в поднятой руке топор – символ оружия, символ смерти. Масштабностью изваяние ничуть не уступало первому, а состояло из камня на основе кремния, как и живые прототипы.

Также из ночного ликбеза Рахнеза и Насти я знал, что на противоположной стороне острова есть и третья статуя, принадлежащая эльфу. Древовидный гигант вскидывал пустую руку, которая распадалась на несколько ветвей и закручивалась наподобие спирали ДНК – символ жизни.

Однако куда интереснее строение в центре. Башня радиусом в сотню метров уходила в поднебесье на несколько километров, так что многоэтажки окраин казались мелкими халупами. Огромный матово-чёрный цилиндр по контрасту с площадью впитывал свет. При этом на его поверхности не имелось видимых глазу окон или дверей. Величие места и создавших его существ невольно вызывало трепет.

– Омега, стоит поспешить, – раздался голос Насти из небольшого передатчика, настроенного на официальную радиоволну гильдии АнтиПредельщиков.

Я рефлекторно попытался почесаться лапкой, но чуть не свалился с плеча человека. Прилепленный на шерсть передатчик крайне раздражал и мешался. Но без моего перевода связь была и вовсе бесполезна.

Человек оторвался от созерцания и, сделав уже привычный снимок, накинул на голову капюшон. Сегодня Омега красовался в длинном чёрном плаще до пят, что скрывал его от редких, но от