Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Я осторожно повернула голову. На своей половине нашей широкой кровати спал Олег. Он дышал ровно, глубоко и спокойно, раскинув широкие плечи. Его присутствие странным образом успокаивало, заземляло, но даже его мерное дыхание не могло прогнать мою нервную дрожь.
Чувствуя острую, почти физическую необходимость хоть немного остыть и смыть с себя липкое напряжение прошедшего дня, я решила умыться и тихо, стараясь даже не шуршать одеялом, выскользнула из постели. Ступни коснулись прохладного паркета. Я на цыпочках подошла к двери, ведущей прямо из нашей спальни в смежную ванную.
Планировка у нас была нестандартная - в ванную можно было попасть как из коридора, так и напрямую из спальни. Я бесшумно прикрыла за собой дверь в комнату, оказавшись в темном, прохладном кафельном пространстве. Руки сработали на автомате: первым делом я потянулась к двери, ведущей в общий коридор, и накинула крючок. Только после этого я включила воду - совсем тонкой струйкой, чтобы не шуметь.
Сложив ладони лодочкой, я набрала ледяной воды и плеснула себе в лицо. Раз, другой, третий. Холод обжег пылающие щеки, принося долгожданное, пусть и кратковременное облегчение. Я оперлась руками о край раковины, тяжело дыша, и посмотрела в зеркало. В полумраке оттуда на меня смотрела усталая женщина с растрепанными волосами.
Я потянулась за полотенцем, выключила кран и вдруг замерла.
Звукоизоляция в нашей старой квартире всегда была слабым местом. Но сейчас, в абсолютной ночной тишине, через запертую дверь коридора я отчетливо услышала голоса. Они доносились из зала, прямо из конуры за шкафом, куда мы оттеснили Лаврентия и Альбину. Звуки были приглушенными, но разобрать слова не составляло труда.
Там, за стеной, змеилось возмущенное шипение.
- ...все мне испортила, всё! - это был голос Лаврентия. Раздался характерный стеклянный звон, словно горлышко бутылки стукнулось о край стакана. Похоже, муж не спал и глушил стресс остатками какого-то пойла, и его тон был пропитан такой черной желчью, что мне стало тошно. - Опозорила перед всеми! Меня! Притащила этого хлыща в мой дом, заперла меня, как собаку...
Он глухо выругался. Я поняла, что Лаврентий мечется в ловушке собственного эго. Семя сомнения насчет Антона, которое так безжалостно посеяла Ясмина, грызло его изнутри и сводило с ума, превращая растерянность в слепую агрессию.
- Лавруша, ну успокойся, выпей еще немного, - зашипела Альбина и попыталась переключить его ярость с себя на меня. - Ты же умный мужчина, ты же всё видишь! Нас просто хотят выжить!
- Умный? Был бы умным, не сидел бы тут за шкафом! - огрызнулся Лаврентий.
- Да послушай же меня! - Альбина явно придвинулась к нему ближе, ее голос стал заговорщицким, вкрадчивым и бьющим прямо по его уязвленной мужской гордости. - Лавруш, ну ты же не слепой! Ты сам подумай логически! Какие там могут быть у них, к черту, обсуждения документов в час ночи? Сказки для идиотов! Они там кувыркаются в твоей постели, пока ты тут страдаешь и пьешь, а ты это терпишь! Тебя просто рогатым дураком выставляют прямо в твоей же квартире!
Я зажмурилась от отвращения. Господи, какая же грязь.
- И что ты предлагаешь? - тяжело выдохнул муж.
- Это же можно предъявить в суде и использовать против нее! - с воодушевлением затараторила «химичка», видимо, почувствовав, что он клюнул. - Надо их подловить! Зафиксировать, что она привела любовника и у них связь. Бери телефон, Лавруша. Пойдем тихонько, распахнем дверь и снимем их! Заснимем, чем эта святоша там занимается со своим юристом. Когда судья увидит, что она таскает мужиков на глазах у всех, он встанет на твою сторону при разделе! Мы ее уничтожим, Лавруша, и квартира останется твоей!
Я стояла в темной ванной, сжимая в руках влажное полотенце, и прислушивалась к своим ощущениям. Внутри было только брезгливое презрение. Как к тараканам, которые копошатся в мусорном ведре.
Эти двое судили обо всех по себе. В их ограниченном, пошлом мирке мужчина и женщина могли находиться в одной комнате ночью только для того, чтобы кувыркаться. Они сами вывалялись в грязи по самую макушку и теперь отчаянно пытались вымазать в ней всех остальных, чтобы не казаться себе такими убогими.
Я повесила полотенце на крючок, бесшумно открыла смежную дверь и вернулась в спальню. Пусть идут со своими телефонами. Дверь закрыта, мы просто спим. Пусть Лаврентий хоть лоб себе разобьет о косяк.
В спальне было темно. Горил лишь тусклый желтоватый свет уличных фонарей да бледная, холодная луна, чей свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, прочерчивая на полу серебристую дорожку.
Кровать была пуста, одеяло откинуто.
Я резко обернулась и увидела Олега у окна.
Высокий, мощный, с идеально прямой спиной, он выглядел в этом лунном свете как античная статуя. На нем были простые темные домашние брюки и черная футболка, которая плотно обтягивала широкие плечи и сильные руки. Он стоял совершенно неподвижно, заложив руки в карманы, и смотрел на спящий город. В его позе читалась спокойная мужская уверенность, которая разительно контрастировала с суетливо-истеричной злобой моего бывшего мужа за стенкой.
Олег услышал мои шаги, хотя я ступала очень тихо, и медленно обернулся. Лунный свет упал на его лицо, и без того волевые черты стали казаться еще более резкими, а красивые глаза - совершенно бездонными.
- Не спится? - спросил он. Его голос прозвучал низким, бархатным шепотом, от которого по моей коже немедленно пробежала стайка мурашек.
Я сделала пару шагов к нему, нервно обхватив себя руками за плечи, и мне вдруг стало как-то неловко. Ночь, темнота, пустая кровать, мы вдвоем... Я попыталась скрыть эту внезапную неловкость за нервной усмешкой, решив перевести всё в шутку.
- Знаешь, трудно спать, когда за стеной зреет коварный заговор, - я кривовато улыбнулась, останавливаясь в паре метров от него. - Заходила умыться и случайно подслушала военный совет в конуре. Представляешь, Альбина сейчас убеждает Лаврентия ворваться сюда с телефоном.
Олег чуть склонил голову набок, не сводя с меня внимательного взгляда.
- Зачем? - спокойно спросил он.
- Чтобы застукать нас за кувырканиями, - я хмыкнула, чувствуя, как начинают гореть щеки от произнесенных слов. - Хотят заснять компромат на видео, чтобы потом предъявить суду, какая я аморальная женщина. Так что, Олег Андреевич, если сейчас распахнется дверь, делайте вид, что мы интенсивно обсуждаем шестую главу Семейного кодекса.
Я ждала, что он усмехнется в ответ. Что отпустит какую-нибудь