Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, чувствовала тепло его тела даже сквозь морозный воздух. Его рука поднялась, и пальцы почти коснулись моего лица...
Я закрыла глаза. Сердце колотилось в безумном приступе, но таком притягательном, что я хотела, чтобы это продолжалось бесконечно.
Неужели сейчас? В этом хаосе, в этом аду, который назывался моей жизнью, неужели возможно такое чудо? Поцелует?
Но время шло, и ничего не происходило.
Я открыла глаза. Олег стоял в сантиметре от меня, его глаза горели тем же огнем, что и на старой фотографии, но в них была еще и стальная воля. Он улыбнулся – чуть виновато, чуть грустно, но очень тепло.
– Нет, – прошептал он, и его пальцы лишь легко коснулись моей щеки, убирая выбившуюся прядь волос. – Не сейчас. Сначала я верну тебе твою жизнь. Полностью. Чтобы ты была свободна. Чтобы, когда я тебя поцелую, между нами не стояло ничего – ни этот брак, ни этот дом, ни этот... – он кивнул в сторону зала, – ...мусор за шкафом.
Я смотрела на него, и в груди разрасталось что-то огромное, тёплое, почти болезненное в своей интенсивности. Никто и никогда не говорил со мной так. Никто и никогда не ставил мою свободу выше своего желания.
– Олег... – выдохнула я.
– Тсс, – он приложил палец к губам. – Иди спать. Завтра будет трудный день. Мы должны подготовить иск.
Я кивнула и пошла в спальню, но у двери обернулась. Олег стоял на балконе, глядя на ночной город, и в свете уличных фонарей его фигура казалась высеченной из вечности.
За шкафом все еще шептались – Альбина и Лаврентий. Они обсуждали, как быть, что делать, как защищаться. Их голоса звучали испуганно и зло.
А я зашла в спальню, и только здесь перевела дыхание. Губы покалывало от несостоявшегося поцелуя, а сердце трепетно сжималось – так, как я уже и забыла, что бывает.
Глава 28. Круговое враньё
Глава 28. Круговое враньё
После вчерашнего ужина и нашего ночного разговора на балконе, когда Олег накинул мне на плечи свой тяжелый пиджак, мир словно наконец-то встал на правильные рельсы.
Я зевнула и тихонько выскользнула из постели, стараясь не разбудить Олега.
Он спал, раскинувшись на своей половине матраса, и его лицо, обычно такое суровое и сосредоточенное, сейчас казалось умиротворенным. Но во сне он вдруг слегка поморщился и потер ушибленный лоб. Я тут же вспомнила, что в домашней аптечке закончились нормальные обезболивающие, а после такого удара об асфальт голова у него наверняка раскалывалась.
Решение созрело мгновенно: нужно сбегать в дежурную аптеку на углу, пока все спят. Тем более, мне отчаянно хотелось подышать свежим воздухом и побыть наедине со своими мыслями, уложив в голове всё то сумасшествие, что произошло за последние сутки.
Натянув пуховик, я бесшумно вышла из квартиры. На улице стоял крепкий, кусачий морозец. Город спал тяжелым похмельным сном, а я шла по хрустящему снегу и чувствовала, как внутри меня распускается что-то новое и дерзкое. Я больше не была жертвой, и жизнь снова потихоньку начала играть позитивными красками.
Купив лекарства, я решила зайти в маленькую кофейню «Теплый кот» на углу нашего дома, чтобы взять свежих круассанов и выпить чашку горячего чая. Заведение было почти пустым. Я забралась в самую дальнюю кабинку с высокими спинками, скрытую за кадками с раскидистыми фикусами. Уютный полумрак, запах корицы и свежей выпечки - идеальное место, чтобы просто выдохнуть.
В этот момент в кармане завибрировал телефон, и на экране высветился номер Олега.
- Да? - тихо ответила я.
- Наташа, ты где? - голос Олега звучал хрипловато со сна, но в нем уже слышалась тревога. - Я проснулся, а тебя нет. Что-то случилось?
- Всё хорошо, - я невольно улыбнулась, согреваясь от одной только интонации в его голосе. - Я просто выбежала за обезболивающим для тебя. Сижу сейчас в кофейне на углу нашего дома, пью чай.
- Понял. Никуда не уходи, я сейчас спущусь. Позавтракаем вместе, прежде чем возвращаться в этот террариум, - ответил он и отключился.
Я откинулась на спинку диванчика, обхватив горячую кружку ладонями.
Минут через десять колокольчик на входной двери звякнул. В помещение ворвался морозный воздух, а следом за ним - густой, тяжелый шлейф агрессивного, сладкого парфюма с нотками мускуса и ванили. И тут же в пустом утреннем кафе раздался женский голос. Низкий такой, со знакомой бархатистой хрипотцой, уверенный и откровенно соблазняющий.
- Олег... ну подождите же, куда вы так спешите? Неужели вам не хочется выпить кофе в приятной компании?
Я замерла, так и не донеся чашку до губ. Осторожно, буквально на миллиметр, выглянула из-за листьев фикуса.
У стойки заказа стоял мой юрист.
В своем роскошном темном пальто, с белым пластырем на лбу, он выглядел так внушительно, что сонный бариста невольно подобрался. А рядом с Олегом почти вплотную стояла эффектная брюнетка. На ней была распахнутая дорогая шуба, под которой виднелось облегающее трикотажное платье с глубоким вырезом.
Я сразу ее узнала.
Ясмина! Двоюродная сестра Альбины. Видимо, она караулила у подъезда или просто случайно столкнулась с ним, когда он выходил, и тут же вцепилась мертвой хваткой, увязавшись следом.
Олег бросил короткий, сканирующий взгляд по залу, видимо, ища меня, но из-за фикусов не заметил. Он заказал два кофе, расплатился, и Ясмина, не отпуская его локтя, потянула его к столику - как раз к тому, что находился по соседству с моей кабинкой.
Я вжалась в обивку дивана, сливаясь с тенями.
- Я вот смотрю на вас, Олег, и искренне не понимаю, - замурлыкала Ясмина, опускаясь на стул так, чтобы вырез платья оказался в самом выгодном ракурсе. - Вы же такой импозантный мужчина, серьезный столичный адвокат. Ваш час, наверное, стоит как крыло от самолета. Зачем вы тратите свое время на эту... унылую брошенку? Ну очевидно же, что у Натальи нет денег, чтобы оплатить ваши услуги. Зачем вам ковыряться в этих чужих грязных разборках неплатежеспособной неудачницы?
Меня словно хлестнули по лицу наотмашь. Я до боли прикусила губу, ожидая, что Олег сейчас осадит её, встанет и уйдет. Но он пока продолжал ее молча слушать.
- Давайте мы с вами договоримся по-хорошему, как взрослые, прагматичные люди, - Ясмина восприняла его молчание как поощрение. Я слышала, как