Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

С крыльца уже сбегают две женщины в нарядных платьях. А следом за ними лениво спускается точная копия Хафизова‚ только немного моложе.

— Мой брат с женой и наша сестра. Та, что в синем платье, — кивает Мурад на встречающих. Мерседес медленно тормозит. А пальцы Хафизова сильнее сжимают мою руку.

Все. Не вырваться.

— Добро пожаловать в дом, сестра, — обнимают меня по очереди обе женщины. Красивые, глазастые, нарядные.

— Ну ты отколол номер, — выдыхает младший Хафизов. — Все-таки украл ее.

— А где тетя Дамира? — сумрачно интересуется Мурад, демонстративно оглядывая округу.

— Хм... Она у себя в комнате, - тараторит вторая девушка, в зеленом цветастом платье.

— Я понял, — скупо кивает Мурад.

— Она недовольна твоим решением, — вскользь замечает младший брат. Добавляет еще что-то, но я уже не слышу. Крепкие руки новых родственниц подхватывают меня с двух сторон и ведут в дом, отрезая любую попытку обратиться к Мураду.

— Как же мы рады, что Мурад, наконец, женится! — тараторит Наина, жена брата. — Мы долго гадали, кто же будет его избранницей. Но никто даже предположить не мог. Ну, надо же! Украсть невесту!

— Мурад никогда никого не слушает, — вздыхает, обнимая меня за плечи, Лейла — младшая сестра Хафизовых.

— Выбирай, — смеется Наина, распахивая дверь в гардеробную. Приглашает взмахом руки последовать за ней.

— Пойдем, — тормошит меня Лейла и смотрит довольно. — Как же я рада, что Мурад выбрал тебя, а не московскую фифу.

«А уж как я счастлива», — вздыхаю печально и тут же осекаюсь на полувздохе. У него кто-то есть! Там. В Москве. Сердце сжимается от боли.

«Прекрати! Кто он тебе? — уговариваю саму себя. — Ты его только два часа как знаешь. А переживаешь больше, чем о Равиле».

Но как ни уговаривай, в душу закрадываются печаль и ревность...

«Зачем разбивать мою жизнь, если есть другая?» — так и хочется закричать в голос.

Но я лишь опускаю голову, стараясь скрыть бушующие эмоции, и на ватных ногах прохожу вслед за Наиной. За мной топочет Лейла.

— Ой, — натыкается она на меня, когда, увидев с десяток красивейших платьев, я сбиваюсь с шага.

— Выбирай, красавица, — напевает довольно Наина. — Я надеюсь, мы подружимся, — берет мои руки в свои.

— Они все замечательные, — только и могу произнести. Залипаю взглядом на кремовом платье, расшитом кружевом по лифу и по рукавам. — А это просто произведение искусства, — выдыхаю зачарованно.

— К нему еще накидка полагается, — сдергивает Наина с вешалки еще и кафтан из такой же ткани, расшитый мелкими жемчужинками.

— Очень тонкая работа, — провожу пальцами по каждой бусинке. — Даже не знала, что у нас такие мастерицы есть...

— Это я в Дубае покупала, — легкомысленно отмахивается Лейла. — Мурад тебя туда обязательно свозит.

Мурад... Свозит?

Сердце снова колотится как бешеное. Я даже представить не могу, как останусь с этим мужчиной наедине. Он властный, большой и подавляет меня.

— Так! Платье выбрали, — командует Наина. — Теперь бегом в душ. Но долго там не задерживайся. Придут стилист и визажист... У меня хорошие. Я их из Москвы привезла.

— Зачем? — охаю я. Растерянно заламываю руки и в ужасе смотрю на новых родственниц.

— Ну как зачем? — переспрашивает Наина. — Тебе повезло. Я фотосессию хотела замутить. А тут Мурад жениться надумал.

Когда через час с небольшим я вместе с девушками спускаюсь на первый этаж, то сразу попадаю под прицельный взгляд Мурада. Он стоит у подножия лестницы в идеальном черном костюме и белой рубашке. Руки небрежно засунуты в карманы брюк, волосы тщательно причесаны, если можно уложить волосок к волоску короткий ежик, а глаза улыбаются.

— Ты очень красивая, — выдыхает он, стоит мне спуститься с лестницы. — Пойдем, Белла, — моя ладошка тут же попадает в захват сильных рук. — Мулла уже едет к нам. А мне нужно вручить тебе махр. Наедине, — косится на любопытных родственниц. И те замирают на месте.

Не устаю поражаться власти этого мужчины. Она абсолютная и беспрекословная. Никто не в праве перечить Мураду. Даже по малейшему поводу.

Кто-то тяжело спускается со второго этажа. Машинально торможу из любопытства.

— Прошу, — не обращая внимания на шаги на лестнице, распахивает дверь Мурад. Пропускает меня в богато обставленную комнату. Диваны с гнутыми ножками, какие-то старинные картины на стенах и резные горки, расставленные по углам комнаты. Все очень красиво и уместно.

Торшер с цветастым мозаичным абажуром бросает на комнату мягкий приглушенный свет и причудливые тени. Всматриваюсь в рисунок. Виноградная лоза с гроздьями и какие-то диковинные птицы.

— Прошу, Белла, — подводит меня к двухместному дивану Мурад. Будто приказу, повинуюсь его просьбе. Присаживаюсь на самый краешек дивана. Держу спину ровно, как учила бабушка. Складываю руки на коленях и даже перестаю дышать от страха.

— Наш брак — дело решеное, — улыбается Хафизов, наклоняясь надо мной. — Сегодня ты станешь моей женой, — произносит совершенно спокойно, как будто наша свадьба — давно известный факт. — Как твой будущий муж, я хочу все сделать по закону, — достает он из кармана бархатный мешочек. Совершенно равнодушно вытряхивает на ладонь сверкающее колье. — Бриллианты, платина, белое золото. Ручная работа, — объясняет он, как экскурсовод в музее. — Держи, — протягивает украшение мне. Но и сам не выпускает его из пальцев. Помогает уложить ожерелье у меня на груди. — Повернись, — то ли просит, то ли приказывает. И застегнув замок, ведет пальцами по камням.

— Колье старинное и очень дорогое. В случае развода ты сможешь продать его и безбедно жить несколько лет, — шепчет Мурад, усаживаясь рядом. А у меня сердце замирает от его близости. Даже дышать перестаю от страха и... желания. — Но я очень хочу, Белла, — жарко выдыхает Хафизов, слегка касаясь большим пальцем моей щеки, — чтобы ты передала это украшение нашим детям, а они — нашим внукам и правнукам...

«Он собирается жить со мной до глубокой старости? Зачем я ему?» — охаю мысленно. А подняв глаза, произношу тихо.

— Вашими устами да мед пить.

— Твой поцелуй слаще любого меда, — улыбается мне Хафизов. Убирает с лица выбившуюся