Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Не бойся меня, Белла, — усмехается Мурад, поднимаясь с места. — Кажется, мулла приехал, — приподняв палец, указывает на окно. Прислушивается к происходящему во дворе. А там уже слышатся радостные возгласы, открываются ворота, и во двор въезжают машины.

— Пойду встречу, — улыбается мне Хафизов. — А к тебе сейчас пришлю девчонок.

— Да, хорошо, — киваю я, набравшись смелости. Глупо бояться перед закланием.

Как только за Мурадом закрывается дверь, подскакиваю на ноги. Подойдя к окну, осторожно отодвигаю в сторону край тяжелой расшитой портьеры. И выглянув во двор, с изумлением гляжу на собирающихся на свадьбу гостей.

Ой, мамочки! Что же мне делать?

«Удрать точно не получится», — нервно сжимаю трясущиеся пальцы. Бесцельно брожу по комнате. Ноги, обутые в новые нарядные туфли, выданные мне Наиной, утопают в мягком ворсе ковра. Даже стыдно топтать такую красоту. Но и разуться нельзя.

Аккуратно по краю обхожу великолепный ковер и усаживаюсь обратно на диван. На автомате провожу ладонью по шелковой полосатой обивке и неожиданно решаю. Будь что будет! За сегодняшний день я устала бояться.

Лучше жить с Хафизовым, чем одинокой разведенкой с ребенком. Равиль точно не станет помогать. А родственники сделают мою жизнь невыносимой. Да и нет у меня обратной дороги. Отрезал ее Мурад Мусаевич. Но он сам производит очень приятное впечатление. Вежлив, воспитан, великолепен. Три «В» в одном флаконе.

В комнату влетают Наина и Лейла. Радостно тормошат меня. Что-то рассказывают. А потом замечают ожерелье у меня на шее.

— Повезло тебе, — восклицают обе. Наина — радостно, а Лейла — с долей зависти.

— Повезло, — с усмешкой каркает от двери старуха в черном. — Конечно, повезло! — опираясь на новомодный костыль, подходит ко мне. — Откуда ты взялась на нашу голову? — рассматривает меня с ног до головы.

— Тетя Дамира, — бойко влезает в разговор Наина. — Мураду не понравятся ваши вопросы...

— Так я не у него спрашиваю, а у этой вот...

Щеки пылают огнем, голова сама собой опускается вниз, но мне хватает сил вскинуть подбородок и в упор посмотреть на обидчицу.

— Я вам не «эта вот», — отрезаю, опаляя взглядом. — Меня зовут Белла. Пожалуйста, впредь обращайтесь ко мне по имени.

— А иначе что будет? — насмешливо спрашивает тетка Мурада. — Расплачешься?

— А иначе я лишу тебя довольствия, Дамира. Сколько у тебя пенсия? Не помнишь? — откликается Хафизов от двери. — Тебе лучше принять мою жену с подобающим ей уважением, или пойдешь жить в дом к Тимуру. Я дважды повторять не стану.

— Мне никто не представил твою невесту, — ретируясь, вздыхает старуха. — Вот и вышла путаница...

— Я слышал неуважение в твоем голосе, — ставит ее на место Мурад и, подойдя ко мне, протягивает руку. — Пойдем, Белла. Приехали мулла и твой отец. Без него никах недействителен.

Свадьба. Еще одна за последние три месяца. В первом случае настоял отец.

— Я бы советовал тебе присмотреться к Равилю. Пусть он не из наших краев, но крепко стоит на ногах. И тебя любит...

Что такое любовь по мнению мужчин? Красивая и здоровая женщина в доме. Образованная и добрая. Главное, чтобы, как и дорогая тачка, вызывала зависть у друзей и знакомых. Но если машину можно спокойно поменять через год, когда надоела, то с женой все обстоит по-другому. Особенно если свадебные клятвы еще не высохли на бумаге. В мире мужчин любовница — ничего не значащий факт. И я уверена, расскажи я семье об измене Равиля, отец бы сразу же вызвал моего мужа. А тот бы дорогой сочинил целую историю. Дал ключи другу... Брату... Это не я... Настоящий мужской ответ. И мои пять недель сыграли бы против меня.

— Чего же ты хочешь дочка? — вздохнула бы мама. — Терпи. Думаешь, с отцом легко?

Но я ничего не сказала. Просто не решилась. И вот теперь в белом платье, расшитом дорогим кружевом, я сижу напротив старенького муллы. Кошусь на Мурада, сидящего рядом.

Хафизов спокоен и холоден. Ни один мускул не дрогнет. И это спокойствие передается и мне. Мурад будто закрывает меня спиной и заражает меня отвагой.

«Он обещал, значит, все будет хорошо», — уговариваю саму себя и в душе ругаю за беспечность и легковерие. Хафизов чужой человек, и кто его знает, на что он способен?

Чуть поодаль сидит мой отец. Сгорбленный и печальный. В глазах стоят слезы, а губы сложены в тонкую нервную складку, как у малыша. Только тронь, и разревется в голос. Нет, таким мне папу видеть не приходилось. Почувствовав мой взгляд, он медленно поднимает голову. Но я уже смотрю на муллу. Не хочу встречаться взглядом. Мне стыдно. За него стыдно. Все родственные чувства словно атрофировались или растаяли за несколько часов.

Сначала выдал меня замуж по собственному усмотрению. Я уж не знаю, какие там у него расчеты с Равилем. А теперь, стараясь покрыть долги, согласился на мой брак с Хафизовым. А если он маньяк или подлец? Что мне делать? Сбежать не удастся.

— Кто отдает эту женщину? — грозно интересуется мулла.

— Я, — поспешно подскакивает с места отец. Вытирает потное лицо платком и снова плюхается в кресло. Его волнение и печаль вполне можно свалить на похищение, которым прикрывается Мурад.

Ах, какой джигит не украдет свою невесту! С ее полного согласия, конечно. Тут все правильно. Все по легенде. Я согласилась.

— Махр вручен? — снова сипло интересуется мулла.

— Да, — коротко кивает Мурад, а я машинально дотрагиваюсь до ожерелья.

— Благословляю вас, дети мои. Да хранит вас Аллах, — складывает руки в молитвенном жесте мулла.

Мурад тянется ко мне, а я к нему. Утыкаемся друг в друга лбами. Мои пальцы тут же оказываются в руках Хафизова.

— Теперь ты моя, Белла, — шепчет он и добавляет скороговоркой. — В ЗАГС завтра заедем.

«Нормальный ход», — опускаю голову пониже. Просто заедем! Прежнюю регистрацию уже аннулировали. Теперь распишут меня с Хафизовым. Не девушка, а переходное знамя.

Родственницы мужа меня тормошат, поздравляют. Ведут в другой зал. А в этой комнате уже накрывают стол, готовят угощения для муллы и других мужчин. Оглядываюсь, стараясь увидеть отца. Хоть попрощаться с ним. Спросить про растрату.