Против ветра - Анна Джейн

их до банка. Слово за слово они разговорились. Направлялись молодые люди (кстати, ровесники Никиты) на юг в гости к друзьям. Двое из них жили сноубордом, а третий, с гитарой за спиной, – паркуром. Нику это было не очень понятно, да и экстремальные виды спорта, столь любимые молодежью, он не слишком-то одобрял, считая больше игрой, нежели смыслом жизни.

После того как парни добрались до отделения «Ипсилон-банка» и сняли деньги, а после подурачились и пофотались на телефон на фоне старинного паровоза, украшавшего вокзальную территорию, на пути к вокзалу Никита, натянув на лицо улыбку этакого разгильдяя, спросил:

– Парни, я вас об услуге попросить могу?

Молодые люди тотчас закивали.

– Без проблем. Какой? – спросил парень с хвостиком.

– Мне нужно кое-что забрать из камеры хранения. – Ник решил не врать. – Но там могут находиться люди, которые меня ищут.

– Нужно, чтобы кто-то другой забрал? – сразу понял его собеседник с гитарой за спиной.

– Да. Забрал и быстро сделал оттуда ноги, – подтвердил Кларский.

– Я могу забрать, – улыбнулся молодой человек. – Меня не поймают. – Он говорил это не самодовольно, а просто констатируя факт. Его друзья тут же подтвердили это. – Что там лежит? Наркота? Оружие? – осведомился длинноволосый. Спрашивал он это не из любопытства и без негодования, что в камере может храниться что-то незаконное. Просто интересовался.

– Нет, просто конверт. В нем – банковская карта, – ответил Ник.

И почему ему опять так везет?

– Окей. Говори номер камеры и пароль, – не стал долго думать или задавать другие вопросы его новый знакомый.

Он ловко стянул со спины чехол, отдал его Никите, вручил сумку одному из друзей, а еще через полминуты, выслушав, где находятся камеры хранения, быстрым шагом направился в нужную сторону. Кларский проводил его подтянутую высокую фигуру задумчивым взглядом, скрывая дикое, как лесной пожар, волнение. Он до конца не осознавал, что это происходило с ним.

К Нику и к друзьям, которые трещали без умолку о скейтбордах, паркурщик вернулся очень быстро, но другой дорогой. Его появление было неожиданным, и сначала у Никиты сердце ухнуло вниз: неужели удача оказалась ложной и ничего не получилось? Однако по улыбающимся глазам длинноволосого парня, от уголков которых к вискам бежали лучики-морщинки, Кларский понял, что все прошло гладко.

– На, держи, – протянул ему чуть помятый конверт паркурщик. Дыхание его немного сбилось.

Ник, проклиная собственные пальцы за то, что они задрожали против воли, взял конверт за угол. Тут же открыл его и извлек на свет прямоугольную, темно-синюю пластиковую депозитарную карточку. Точно такую же, какая у него была до этого.

Лицо у Кларского оставалось спокойным, а вот дыхание перехватило, как будто он из знойной пустыни попал в арктическую стужу.

Это вторая карта-ключ? Неужели теперь все получится? И он добудет архив с компроматом, оставленным ему в наследство братом?

– Никого не было. Никто за мной не следил и не гнался, – сообщил парень с хвостиком, забирая назад гитару и сумку с вещами.

– Отлично, – кивнул Никита, даже несколько удивившись.

Значит, Настина сестра была «чистой». И это очень хорошо. Но вот не догадался ли Макс послать кого-нибудь из своих людей к банку, в сейфовой ячейке которого хранился архив? Ведь Баталов завладел ключом Ника, и хотя на ключе не было никаких опознавательных знаков – простая пластиковая карта, – существовала вероятность, что нынешний лидер «пристанских» все равно поймет, что и где можно открыть с ее помощью. Подобные депозитарные карты делали с расчетом на то, чтобы их трудно было опознать и понять, откуда они, но такая вероятность сохранялась.

– Спасибо, – спохватился Никита, поняв, что не поблагодарил своего неожиданного помощника.

– Не за что, – усмехнулся тот, потирая ладони о джинсы и видя, каким странным блеском горят глаза нового знакомого.

Никита смотрел на кусок пластика так, как смотрят тонущие на спасательный круг, вовремя брошенный за борт.

– А что это за фигня? Банковская карта, да? Там миллионы лежат? – спросил один из скейтбордистов у Ника.

Паркурщик тотчас заткнул друга:

– Не наше дело.

И Никита мысленно с ним согласился.

– Спасибо, – хрипло произнес он вновь, хотя не мог припомнить, кого бы он за свою жизнь поблагодарил дважды.

Перед тем как попрощаться с новыми знакомыми, Кларский незаметно вложил в рюкзак одного из них несколько крупных купюр – в знак благодарности. Возможно, для кого-то подобная благодарность, выраженная в рублях, показалась бы неправильной, некрасивой и даже мещанской, но Ник ценил деньги. Он не покупал помощь, он отблагодарил человека тем, чем мог, и даже надеялся, что его подарок принесет пользу.

Никита покинул территорию вокзала и направился к офису одной из фирм, сдающих машины напрокат. Быстро оформив все документы, он поехал к банку, дабы точно убедиться, что ему в руки попал – чудом попал! – ключ от нужной ячейки, предусмотрительно оставленный прозорливым Мартом Насте. Ник понимал, что его поездка сопряжена с определенным риском, поскольку около банка его могут поджидать люди Макса, хотя те до сих пор поджидали его около ресторана «Милсдарь», уверенные, что Никки придет туда мстить Максу и Смерчинскому.

В своем неформальном виде Никита без труда прошел внутрь банка, предъявил сотруднику драгоценную, вновь обретенную карту-ключ, назвал слово-пароль и получил доступ к ячейке, которую недавно уже открывал.

Архив опять был в его руках: тяжелый, манящий, он давил своей особой тяжелой энергетикой. По замороженному кровавым льдом сердцу Ника поползли трещины. Руки у него не переставая дрожали, когда он медленно перелистывал страницы с фотографиями и документами или когда касался холодных дисков с видеокомпроматом. Правда, рассматривал все это Никита совсем недолго и принялся за дело. Он сфотографировал все страницы архива, а после, забрав все из банковского хранилища, попросил служащего о заключении нового договора на открытие двух ячеек. Тот с пониманием отнесся к просьбе клиента, и вскоре Никита держал в руках две новые карты-ключа от сейфов. В один из них он переложил архив. В другой поместил карту памяти с фотоаппарата, на которой находились его резервные копии.

Аренду старой ячейки он забавы ради продлил еще на год, оставив там одну-единственную вещь – сложенную вчетверо записку:

«Ты немного опоздал, не находишь? Хорошего настроения и удачи в личной жизни! Надеюсь, тебе будут носить хорошие сигареты. С уважением, Н. К.»

Впервые в жизни Никита своей рукой нарисовал смайл, который больше походил на довольный оскал. Зачем он это сделал, Ник не совсем понимал, но как будто знал, чувствовал, что когда-нибудь Максим откроет эту ячейку.

И однажды Макс все-таки сделал это. И даже с улыбкой прочитал послание Кларского почти годовой давности.

«Как приятно получать привет с того света, – сказал он неторопливо. Со вкусом порвав записку и улыбаясь при этом так, будто получил послание от давнего друга, пропавшего в пучинах океана. – Лучше немного опоздать, чем досрочно оказаться в аду».

Ник,