Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

— И вы оба со мной так откровенно разговариваете ещё до того, как меня приписали к какому-то дому?

— Ты немного не прав, Алекс. Мы оба на тебя смотрим и думаем, как тебя использовать. Ты появился неожиданно, но раз ты идёшь к нам в Академию, то мы так и так пересечёмся, — поправила Ева. — Ты сегодня красиво положил неплохого бойца без каких-то техник, что говорит о твоём уровне. Но куда важнее, что ты не полез первым, ты спросил, выслушал, и только потом сделал дело. — Она чуть наклонила голову. — Для парня из болотной дыры очень взрослая манера.

— В приюте вообще очень быстро взрослеют.

Мне стоило усилия не улыбнуться. Побеждать скучно, сказал я своим за столом у Эйры. Один раз, тихо, до результата и без унижения. Я не предполагал, что первой, кто оценит это правило, будет второкурсница из дома, который тратил в месяц больше, чем Алекс Доу видел за свою жизнь.

Ральф докурил, посмотрел на окурок и, достав карманную пепельницу, убрал его туда, а потом в карман. Интересные порядки, похоже, здесь не мусорили, и это выглядело очень по-хозяйски.

— Тебя ждёт весёлая жизнь, парень, — сказал он. — Но ты вроде адекватный. Так что, если что, — Ральф из Хартвелла. — Он кивнул на Еву. — Ева из Аргентайна. Мы тебя оба не любим, но пока по разным причинам, и это твой шанс.

— Пока?

— Пока ты не выбрал, — сказала Ева. — Потом будем не любить за дело, но всё это остаётся в Академии, здесь нейтральная территория, и тут рады любому адекватному одарённому, кто так же, как мы, любит байки.

Она сказала это очень просто, и это показывало её истинную породу. По-настоящему богатые люди не угрожают, они сообщают условия. Торговля обычно выгоднее войны, но иногда война — это лишь торговля в другом виде.

Я кивнул ещё раз, и на этот раз кивок стоил дороже первого. Первый был ответом. Второй — распиской.

Мира закончила считать. Убрала банкноты во внутренний карман, застегнула молнию, подошла и молча посмотрела на меня.

Ева проводила её взглядом, и в этом взгляде не было оценки. Она не сравнивала Миру с собой. Она её запоминала, как запоминают интересные активы.

— Рад был познакомиться, но мы, пожалуй, поедем покатаемся.

— Хорошее дело, заглядывай, Алекс. Мы тут частенько. Захочешь найти — просто забей в поиск «мотогонки в аэропорту».

— Договорились…

Дни до подачи документов я проводил с Мирой, наплевав на всё. К демонам всех, кто хочет получить мою голову, — им стоит подождать, пока у меня отпуск с прекрасной женщиной.

Мы почти не выходили. Она работала за своим буком по ночам, а я гонял каналы по утрам, а всё, что между, принадлежало нам двоим и никому больше. Она засыпала после очередного забега по сетям, в которых я ничего не понимал, а я сидел в лотосе у окна и слушал, как она дышит, и раз за разом нагружал каналы, делая то, что она не могла понять. Один раз мы пошли к реке и просидели там до темноты, ничего не делая, и это оказалось самым трудным, что я делал за все месяцы в этом мире: сидеть рядом с женщиной и ничего не делать. В Небесной империи я не умел этого вовсе. Там у меня не было свободного времени для созерцания мира, хотя все великие наставники твердили, что это необходимо для истинного понимания своего дэ. Но Линь Ша и в этом нарушил все правила, моё дэ было крайне простым. Вся моя суть была в том, кто я есть. Беспощадный целитель, чья несокрушимая воля вела к величию.

Мира не спрашивала про Академию. Не спрашивала про Штайнера, про Кайзера, про то, о чём я думаю, когда тренируюсь. Она знала, что через несколько дней я уеду, и тратила эти дни на меня, а не на разговоры обо мне. Эта прекрасная женщина была чрезвычайно умной. И самое удивительное — встретить такой ум у человека, который не прожил и четверть века.

Наутро после наших покатушек у аэродрома она положила передо мной на стол планшет и чуть подгоревшую яичницу.

— Ешь и слушай внимательно, — сказала она. — Пока ты спал, я собрала данные на ту парочку одарённых, с которыми ты вчера познакомился. И начну я с той красотки, её досье куда интереснее, хотя сутулый тоже не промах.

Небо, как же она хороша. Моя женщина — один из лучших аналитиков, что я когда-то знал. На экране планшета была фотография Евы, но не с аэродрома, а официальная, с какого-то приёма: то же лицо, те же волосы, только собранные, и платье с набором украшений, которые стоили явно куда больше, чем мой мотоцикл. Пока я разглядывал фото, Мира начала свой рассказ:

— Ева Хольт. Внучка Эрика Хольта, владельца «Хольт Инкорпорейшен». Дед начинал инженером на казённом заводе, потом ушёл в свободное плавание, и теперь у него патентов больше, чем у тебя секретов. Четверть того, что стреляет в армии империи, использует его патенты. Прицелы, гидравлика, броня для техники. Семья плотно занимается машиностроением, в первую очередь военным, и связи в армии у него просто запредельные. Они входят в топ-двадцать богатейших семей графства, по деньгам — ближе к десятке, но не особо любят светиться. По-хорошему были бы крайне богатыми и по общеимперским меркам, но постоянно тратят деньги на финансирование новых разработок и науки. К сожалению, большая часть попросту не окупается, но старику на это плевать. Он просто одержим наукой и считает, что это рано или поздно окупится.

— Звучит солидно, но она мне не показалась какой-то особо пафосной. Чувствовалось, что она дитя старых денег, но не более.

— Ну, если быть честными, то их деньги не такие уж и старые. Хольт лишь двадцать лет назад купил место в Пентаклях, так что для многих из них эта девочка — выскочка. — Мира отпила кофе. — Дальше будет намного интереснее. Эта девочка — отличница. Притом не «богатая девочка, которой поставили хорошие оценки», а настоящая отличница. Именная стипендия научного совета империи, а научный совет не берёт деньги, он