Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

Да, пройтись пешком — это была великолепная идея, благодаря этому я сумел прочистить мозги и составить план на ближайший год. Понятно, что мне придётся его корректировать, самое главное — с каждым днём я становлюсь всё сильнее, и, по моим расчётам, мне придётся потратить полгода-год, и я прорвусь на ранг C, что для местных уже будет выглядеть аномалией, ведь слабые ранги почти не растут, их удел — поднять полранга. Идиоты, воспринимающие ядро как нечто незыблемое, хотя, что греха таить, большинство сект и в моём старом мире думали так же.

Жизнь и смерть едины. И тот, кто соблюдает верность своему дэ, может достичь вершины, нужна лишь воля и знания. Ну и, конечно же, массовые убийства в разломах. Притом чем выше будут ранги тварей, тем лучше. Одарённый растёт в боях, и это истинная правда, которой следуют и праведные, и еретические секты.

Я стоял у ворот и смотрел на высокую стену Академии. Где-то на другой стороне этого забора находится поместье графа, но сейчас главные ворота располагались у шоссе. Они стояли от всего, как памятник самим себе: два каменных столба, между ними ничего, и на каждом столбе находились две статуи людей в серой форме без знаков различия. Понятный символ: когда вы сюда приходите, вы никто. Уверен, что подобные статуи, но уже с метками домов, находятся внутри.

Моих привёз водитель Ченов. Тёмная машина без опознавательных знаков остановилась на обочине напротив, и первой вышла Эйра — как выходят из машины люди, которые с детства знают, что за ними смотрят: прямо, без суеты, ни одной лишней складки на одежде. За ней Дэмион в чём-то тёмном и строгом, что сидело на нём как форма. Потом Лина, в куртке, которая, по её мнению, была строгой, и которая была строгой примерно так же, как Лина. Последней Алиса, в очках, и она, выйдя, не посмотрела на ворота. И, похоже, считала камеры, что за нами наблюдают; благодаря урокам Миры я сумел найти четыре, но мои ощущения говорили, что их тут намного больше.

Водителем был Вэй-Удавка, который, перед тем как уехать, кивнул мне, и я вернул ему приветствие.

— Мертвец, — сказала Лина вместо приветствия. — Ты знаешь, что на нас смотрят?

— Знаю.

— Нет, ты не понял. — Она кивнула подбородком в сторону столбов, не поворачивая головы, что для Лины было почти чудом выдержки. — Не эти. Вон те.

Вон те стояли метрах в ста дальше по аллее, за воротами: двое мужчин в светлых куртках, без сумок, без папок, с видом людей, которые вышли подышать воздухом ровно туда, откуда видно ворота. Один из них что-то сказал другому. Другой не ответил.

— Смотрины, — сказала Алиса тихо. — Начались.

— Мы ещё документы не подали.

— Морок права, — сказал я. — Документы — это для них формальность. Мы уже здесь, и мы уже пятеро. — Я посмотрел на каждого по очереди. — Помните, что я вам говорил. Держимся друг друга и сильно не высовываемся. По крайней мере в первые дни.

— Скучные победы, да, Алекс? — повторил Дэмион и, посмотрев мне в глаза, улыбнулся так, что Алиса, которая держала его за руку, вздрогнула, а я увидел в нём самого себя в молодости. Ледяной барс жаждал крови, и пусть те, кто решит встать у него на пути, не винят его за жестокость.

Мы вошли в эти ворота впятером все вместе, и серые статуи пропустили нас, не сказав ни слова.

Территория Академии начиналась сразу за столбами и не кончалась нигде.

Аллея шла прямо, широкая, вымощенная, с двух сторон — газоны, стриженные так ровно, что казались нарисованными, а за газонами корпуса, и каждый следующий корпус стоял чуть выше предыдущего, потому что аллея вела в гору, и в конце её, на самом верху, стояло здание, которое я узнал, ни разу не видев. Так строят то, что должно быть видно отовсюду. Административный корпус.

Мы шли по аллее, и на нас смотрели. До заезда остальных учеников оставалось ещё три месяца, и на всю территорию, наверное, приходилась максимум сотня человек: преподаватели, служащие, старшекурсники, оставшиеся на лето. Но каждый, кто попадался навстречу, или сидел на скамье, или курил у корпуса, замечал пятерых подростков с папками и провожал глазами чуть дольше, чем стоило. В их взглядах не было вражды, только интерес, но этот интерес был больше похож на интерес бухгалтера, сойдётся ли баланс с первого раза.

Лина не выдержала от этого внимания ещё на середине аллеи.

— Это как в разломе, — сказала она вполголоса. — Только там хотя бы понятно, кто хочет тебя сожрать.

— Здесь тоже понятно, — сказала Эйра, не поворачивая головы. — Все, кроме четверых рядом.

— Спасибо, Ледышка. Умеешь ты поднять настроение, мне прям сразу полегчало.

Справа от аллеи, за низкой живой изгородью, открылось поле, на котором располагались круги. Шесть, я насчитал шесть, каменные, вровень с землёй, диаметром шагов в двадцать пять, может, тридцать каждый, и от круга к кругу шли дорожки, тоже каменные, чтобы зрители не топтали траву. Круги были пусты. По краю каждого, на равном расстоянии, стояли столбики по колено, и на столбиках что-то тускло отсвечивало на солнце. Неплохие защитные формации, жаль, я в них никогда не был специалистом, но количество залитой в них энергии говорило о том, что ставил настоящий мастер.

— Что это? — спросила Лина.

— Дуэльные площадки, — сказал Дэмион. — Столбики держат контур. Пока контур стоит, техника не выходит за круг и не входит внутрь снаружи. Секунданты стоят на дорожках.

— Откуда ты…

— Отец рассказывал. Он здесь не учился, но несколько раз их звали, чтобы они проводили открытые уроки для студентов спецкурсов.

Лина посмотрела на круги ещё раз, уже иначе.

— Шесть штук, — сказала она. — Это сколько же тут дерутся, если понадобилось шесть.

— Столько, сколько нужно, чтобы не дрались в других местах, — сказал я. — Запомните это поле. Если кто-то захочет с вами разобраться по правилам, его приведут сюда. Если захочет без правил, то, как вы понимаете, сюда не приведут. Вот тогда