Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Лаврентий так и остался стоять истуканом, сжимая в побелевших пальцах ручку забытого пустого чайника.
- Не старайтесь дозвониться до своих консультантов, Лаврентий Николаевич, - ледяным тоном объяснил ему Олег новую суровую реальность. - Вы зря тратите нервы и заряд батареи. Все ваши мелкие решалы сейчас либо катаются на лыжах в Красной Поляне, либо бухают на дачах. До девятого января вся страна находится в глубоком анабиозе. И пока государственная машина спит, в этой квартире действует только право силы и право документов.
- Да вы в своем уме вообще?! - хрипло выдавил Лаврентий, судорожно стискивая ручку чайника. - Это моя законная жилплощадь!
Олег оперся костяшками пальцев о стол и слегка наклонился к бледному лицу моего мужа.
- Но сила, как вы уже, надеюсь, поняли на собственном горьком опыте, совершенно не на вашей стороне. А документы... лежат прямо перед вами. И они составлены безупречно.
Лаврентий судорожно сглотнул, пытаясь отвести взгляд от страшных бумаг, но слова Олега пригвоздили его к месту.
- Я ничего подписывать не буду, - пробормотал он, затравленно мотая головой и отступая на полшага назад. - Это незаконно... Вы меня просто на понт берете! Это моя доля, я за нее ипотеку платил! Вы меня не заставите отдать свое!
- Включи мозги и подумай хорошенько, - безапелляционно переходя на жесткое «ты», скомандовал Олег. - Если ты прямо сейчас берешь эту ручку и подписываешь дарственную на свою долю в этой квартире в пользу своего сына Антона, мы немедленно регистрируем эту сделку через электронный сервис. В отличие от твоего карманного юриста, портал госуслуг работает 24/7, без перерывов на оливье и бухло. К тому моменту, как твой адвокат протрезвеет и проснется, право собственности уже официально, по закону перейдет твоему сыну. Сделка будет необратимой. А если откажешься - ты потеряешь абсолютно всё, Лаврентий, и останешься с голой задницей на улице. Выбирай.
- Да вы меня просто по миру пустить решили... - вяло возмутился Лаврентий. - А мне куда идти прикажете? С голым задом на мороз?! Я не отдам свою квартиру просто так, ясно вам?!
- Формулировка в соглашении просто идеальная, - почти по-дружески вкрадчиво продолжил Олег, хотя в его глазах плескался арктический холод. - Там черным по белому прописано: «в счет исполнения обязательств по содержанию и в связи с добровольным разделом имущества». Понимаешь, что это значит? Мы с Натальей позволяем тебе разойтись красиво. Без публичного скандала и грязи. Ты сохранишь свою драгоценную репутацию отца-молодца перед всеми друзьями и партнерами. Всем своим знакомым можешь гордо рассказывать, что сделал благородный мужской жест - оставил всё своему единственному наследнику при разводе, и уйдешь отсюда с гордо поднятой головой, как герой. А уж позволит ли новый полноправный собственник квартиры - твой собственный сын - задержаться тебе здесь на какое-то время, чтобы спокойно собрать манатки и подыскать себе новую берлогу, будет зависеть исключительно от твоего примерного поведения. Будешь сидеть тише воды и ниже травы, не качая права... так, глядишь, Антон и не выставит родного отца за порог прямо сегодня. Так что бери ручку и начинай вести себя хорошо.
Лаврентий моргнул, раздумывая над его предложением.
Олег гениально ударил по его самой больной точке - по его уязвленному гипертрофированному тщеславию, предложив ему соблазнительную морковку для спасения остатков раздутого эго. И в его затуманенном паникой мозгу эта идея начала пускать корни.
Сохранить лицо. Сделать вид, что это его собственное благородное решение, а не результат того, что его прижали к стенке и фактически лишили выбора. Это был мощнейший аргумент для такого нарцисса.
Но Олег не дал ему времени расслабиться. Он мгновенно сменил тон, убирая «морковку» и доставая свинцовый «кнут». Его голос стал угрожающе жестким и бьющим наотмашь:
- Можем подробнее рассмотреть и второй вариант с твоим отказом, если хочешь. Итак, ты гордо откажешься и тогда встречаешь это светлое Рождество в холодных коридорах, заикаясь и потея, чтобы объяснить суровому следователю из ОБЭП, куда именно делись налоги твоей фирмы за прошлый квартал. Потому что девятого января, ровно в девять утра, как только откроется канцелярия суда, я лично подам заявление об аресте твоей доли в этой квартире в качестве обеспечительной меры по всем искам Натальи. За неосновательное обогащение, присвоение общих средств и бесплатный бухгалтерский аутсорсинг. На квартиру немедленно наложат обременение. Ты не сможешь её даже подарить своей сбежавшей Альбине, не то что продать кому-то левому. Она повиснет на тебе мертвым неликвидным грузом, а твои счета будут заблокированы. Ты потеряешь абсолютно всё. Тебе нечем будет платить, нечего будет продавать и негде будет жить.
Чтобы не дать Лаврентию даже секунды на то, чтобы опомниться или попытаться найти логическую лазейку, Олег обрушил на него настоящую интеллектуальную бомбардировку. Он намеренно, безжалостно загружал его тяжеловесной юридической терминологией, буквально вдавливая бывшего мужа в грязный линолеум кухни.
- Мы привлечем тебя к субсидиарной ответственности всем твоим личным имуществом, Лаврентий. Я оформлю немедленный арест всех расчетных счетов твоего ИП в рамках обеспечительных мер. Мы инициируем проверку по факту уклонения от уплаты налогов, и тебе светит реальная уголовная ответственность за фиктивные проводки и вывод средств на личные нужды, которые Наталья методично фиксировала все эти годы в своей базе. Ты будешь годами ходить по судам, оплачивая мои гонорары как проигравшая сторона. Твоя жизнь превратится в бесконечный юридический ад.
Слова Олега падали на Лаврентия тяжело и неотвратимо, как свинцовые бетонные плиты. Под тяжестью этого ультиматума плечи мужа окончательно поникли, и чайник в его руках мелко задрожал, звякая крышечкой, словно маленький опустошенный символ его поражения.
Словно в трансе, Лаврентий поднял свой затравленно-потухший взгляд на Олега, который взирал на него абсолютно немигающим взглядом хищника, уже придавившего тяжелой когтистой лапой горло жертвы...
А потом посмотрел на меня.
Я сидела, скрестив руки на груди, и тоже смотрела на него в упор без капли былой покорности и следа удобной всепрощающей жены, которой он помыкал долгие годы. И вот тогда до Лаврентия окончательно дошло, что он находится в ловушке, из которой нет выхода. Бежать ему некуда. Защищать его некому. Его карманный юрист вне зоны доступа, любовница оказалась крысой, бегущей с корабля. Ему даже банальный чай заварить теперь некому, потому что бесплатная прислуга в моем лице закончилась навсегда.
Лаврентий тяжело осел, словно проколотая шина. Его колени подогнулись, и, окончательно сдавшись, он грузно упал на кухонный стул. Вся его