Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Олег не обратил на него никакого внимания и прошел к столу, обогнув сжавшуюся Альбину. Потом мягко, но с железной непререкаемостью указал ей на свободный стул.
- Присядьте, Альбина Сергеевна. Разговор будет очень предметным и крайне неприятным для вас.
Она вскинула подбородок и попыталась изобразить праведный гнев.
- Мне совершенно не о чем с вами разговаривать! Вы вообще посторонний человек в этом доме!
- Присядьте, - повторил Олег. Тон его оставался ровным, но в нем прозвучала такая угроза, что у химички банально подкосились колени, и она тяжело опустилась на стул, нервно сцепив руки на коленях.
Олег раскрыл свой кожаный ежедневник и небрежно перелистнул пару страниц.
- Вы так любите козырять своими мифическими связями, - с легкой ироничной полуулыбкой начал Олег. - Вашим особым подходом к нужным людям в ректорате. Это впечатляет. Что ж, Альбина Сергеевна, мои связи в службе безопасности оказались куда более реальными. И они позволили мне буквально за пару утренних часов заглянуть за кулисы вашей... бурной педагогической деятельности.
Альбина нервно сглотнула, и ее глаза забегали.
- Я совершенно не понимаю, о чем вы тут фантазируете!
- Знаете, как легко в наше время навести справки? - неумолимо продолжал Олег, словно не слыша ее слов. - Мир тесен. А мир платного поступления в медицинские вузы - еще теснее. Достаточно было сделать пару звонков бывшим коллегам, назвать вашу фамилию и поинтересоваться, не было ли жалоб от родителей. И знаете, что удивительно? Люди оказались поразительно разговорчивыми. Особенно те, кто чувствует себя обманутыми.
Альбина вжалась в спинку стула, и под слоем тонального крема на её щеках проступила серая бледность.
- Вы блефуете! - пискнула она, но голос предательски сорвался. - У вас ничего нет! Вы просто пытаетесь меня запугать! Это клевета!
- У меня нет распечаток ваших переписок от родителей, Альбина Сергеевна. Пока нет, - усмехнулся Олег. - Но зато есть фамилии. Например, один очень предприимчивый господин из приемной комиссии, который, по слухам, берет через посредников вроде вас. А еще у меня есть контакты как минимум двоих недовольных родителей из вашей прошлогодней группы, которые занесли вам весьма солидные суммы за гарантированные баллы, а их дети в итоге оказались в пролете. Они очень злы, Альбина Сергеевна. И они очень хотят вернуть свои деньги.
Химичка судорожно ловила ртом воздух. Её руки тряслись так сильно, что это было заметно невооруженным глазом.
- То, чем вы тут хвастались перед мальчиком, - голос Олега упал до зловещего шепота, от которого у меня мороз пошел по коже, - это не репетиторство и не забота о будущем. Это классическая торговля влиянием и посредничество во взяточничестве. За подобное вам грозит от трех до семи лет лишения свободы, если мы говорим о крупном размере. А размеры там, судя по аппетитам, весьма внушительные.
Лаврентий, стоявший в дверях, охнул и отступил на шаг назад. Он вытянул шею, пытаясь заглянуть в ежедневник Олега, словно там был написан приговор, но Олег даже не посмотрел в его сторону.
- Вы... ничего не докажете! - прохрипела Альбина, вцепившись пальцами в край стола. - Это всё слухи! Сплетни! Вы не имеете права!
- Возможно, я и не докажу, - легко согласился Олег. - Но я и не следователь. Моя задача - просто дать делу ход. А вы готовы проверить, как работает наша правоохранительная система? Одно моё, грамотно составленное заявление в прокуратуру с просьбой провести проверку по факту возможной коррупции с указанием ваших данных и контактов недовольных родителей... и у следователей появятся полномочия изъять ваш телефон, восстановить все ваши удаленные переписки и отследить все переводы на ваши банковские карты от родителей абитуриентов. Как думаете, Альбина Сергеевна, что они там найдут, когда начнут копать по-настоящему?
Он выдержал паузу, позволяя страху окончательно парализовать её волю. В кухне стояла такая тишина, что было слышно, как тяжело дышит Лаврентий в коридоре.
- Если хочешь сесть, Альбина, - жестко отчеканил Олег, окончательно отбросив вежливое «вы», - продолжай убеждать Лаврентия, что я блефую. Продолжай качать здесь свои птичьи права, диктовать свои условия в квартире моей клиентки и пускать слюни на чужих сыновей. Но знай, что если ты продолжишь здесь находиться, то завтра утром я передам пакет документов в отдел по экономическим преступлениям и в прокуратуру. И дальше будет не разбирательство, а формальность.
Загнанная в угол, раздавленная, лишенная своей маски и своего ложного превосходства, Альбина бросила отчаянный взгляд на своего оцепеневшего любовника.
- Лавруша! - она вскочила со стула так резко, что он едва не опрокинулся, и бросилась к нему. - Ты слышишь?! Он мне угрожает! Шьет уголовное дело на пустом месте! Это подстава! Сделай же что-нибудь, защити меня! Ты же мужчина! Выгони его отсюда! Скажи ему!
Но реакция Лаврентия превзошла все мои самые смелые ожидания.
Услышав страшные слова «уголовный кодекс», «прокуратура», «изъятие телефона» и «от трех до семи лет», он отшатнулся от дверного проема и попятился назад. Перспектива оказаться не просто рогатым лохом в глазах знакомых, а реальным соучастником по громкому делу о взятках в сфере образования, мгновенно и безвозвратно выветрила из него все остатки былой спесивой самоуверенности.
- Я тут при чем?! - огрызнулся Лаврентий уже откуда-то из коридора. - Это твои дела, Аля! Я к этому вообще никакого отношения не имею! Я даже не знал, чем ты там промышляешь, так что не впутывай меня в эту грязную уголовщину, мне своих проблем с ИП хватает по горло! У меня налоги, проверки... только соучастия еще не хватало! Так что разбирайся сама со своими проблемами!
И, круто развернувшись, поспешил скрыться в зале за шкафом.
Альбина застыла посреди коридора, а ее рука, протянутая к нему за помощью, так и осталась висеть в воздухе, словно сломанная ветка. Она смотрела на то место, где только что стоял Лаврентий - жалкий мужчинка в халате, трусливо отвернувшийся от неё при первой же тени реальной опасности. И до неё окончательно, с неотвратимо жестокой ясностью дошел весь ужас её положения.
Ведь это не он её обманул. Это её собственный, гениальный, как ей казалось, план с треском рухнул.
Она не была наивной дурочкой, которой напели в уши сказок, и сама его соблазнила, целенаправленно и расчетливо. Этот стареющий самовлюбленный павлин казался ей невероятно лакомым кусочком - бесплатным билетом на свободу из тесной родительской однушки, где она годами кисла