Ледяное сердце эриды - Цитианка
Но островом его трудно назвать, потому, как башня вырастает из воды, будто её не строили, а вытянули из камня, слой за слоем, пока не достали небо. Камень серый, с прожилками зелени — мох обвил стены, залез в щели между плитами, облепил выступы, как будто держит её на месте, чтобы не уплыла.
Вдоль башни вьётся лестница. Узкая, без перил, уходит вверх по спирали, как змея по древу. С каждым витком — балкон, выступ, ещё одно окно. Слишком много глаз у этой башни. Слишком много углов, с которых можно наблюдать. А откуда бы ни смотрели — видно воду, видно меня.
Я сжимаю пальцы, кожа на ладонях натягивается, будто сейчас лопнет. Смотрю на плот, что качается у причала. Верёвки мокрые, доски — скользкие. Переправа займет не больше пары минут, но каждая минута будет тянуться как падение. Нельзя обойти. Нельзя свернуть. Башня ждёт.
— Готова? — осторожно спрашивает Каин.
Я киваю, не позволяя себе смотреть на воду слишком долго.
Теоден быстро привязывает лошадей к стойкам, ссыпает в корытце остатки овса, проводит ладонью по холке своей гнедой, будто прощается с ней.
Мы подходим к низкому плоту: сбитые крепкие доски, цепи на бортах. У самого края стоит проводник — мужчина в плотном, тёмном одеянии, с длинным шестом, которым он управляет всей этой конструкцией. Волосу его прикрыты капюшоном, лицо вытянутое, бледное, глаза глубоко посажены, и все выражение — отрешённое.
— Добро пожаловать, путники, — произносит он с уставной сдержанностью, чуть выпрямив спину. — Каждый, кто ступает на плот, оставляет своё прошлое на берегу. На Остров Свода можно войти только с чистым сердцем и с ясной целью. Здесь вас встретит закон и обернёт правдой всё, что будет сказано под лунным светом.
Он даже не спрашивает имён — просто считает нас взглядом, потом кивает и утапливает шест в воду, плот оседает глубже — доски тихо скрипят. Каин берёт меня за руку. Плот покачивается, когда ступаю, и в этот момент всё внутри снова сжимается. Дерево гнется под сапогом, плот раскачивается, но он не отпускает — держит до тех пор, пока я не нахожу равновесие, только тогда чуть разжимает пальцы.
За нами заходит Теоден, оглядывается, оценивает расстояние от берега до башни, становится ближе к краю.
Проводник аккуратно отталкивается шестом, и плот плавно отплывает от причала, оставляя за спиной берег с лошадьми и затаившимся лесом. Вода тянется чёрной гладью, — ни волн, ни звуков, кроме негромкого скрипа досок.
— Ну что, эрида, теперь нам беспокоиться не о чем — не сбежишь. Тут, если и решишь уйти, разве что прямиком к рыбам на дно.
Я не отвечаю Теодену. Плот дрожит под ногами, вода уходит в стороны, озеро все шире, темнее, словно между мной и берегом увеличивается не только расстояние, но и время. С каждым метром над нами вырастает силуэт башни.
Наконец плот скользит к самому основанию башни. Здесь нет привычной пристани, только та самая спиральная лестница. Большая часть её ступеней уходит под озёрную гладь, волны омывают камень, оставляя на нём водяные разводы и тёмные полосы мха.
Проводник привычным движением цепляет край плота за стальное кольцо, вделанное в стену, чтобы не снесло течением. Первый на ступени ступает Каин, я спрыгиваю следом, а за мной Теоден.
У самого входа в башню нас встречает мужчина, одетый в серо-голубую тойрису с гербом острова — два переплетенных месяца, серебряная нить по вороту. Он держится прямо, взгляд цепкий, но уважительный. Руки сложены перед собой.
— Ваше Высочество, — он склоняет голову, — рады приветствовать вас и ваших спутников на острове Свода. Меня зовут Кассар, я страж Свода и буду вашим проводником и наблюдателем на всём пути до завершения конклава. Если не возражаете, я ждал ваше прибытие только завтра, но к чести вашего дома — вы здесь раньше срока.
— Мы выехали раньше. Не люблю опаздывать, Кассар. Тем более, когда речь идёт о конклаве.
Страж кивает, взгляд уходит к Теодену, потом скользит по мне, задерживается на миг — неторопливо, оценивающе.
— Перед тем как пройти дальше, я вынужден забрать у вас всё оружие. Это правило для всех гостей, не исключая представителей дома Эрдан и их союзников.
Теоден сдаёт клинок, лук, стрелы, даже ремешок с маленьким ножом. Каин вручает свой меч, потом без колебаний короткий нож из-за голенища.
Я — ничего не сдаю. На мне нет ни клинка, ни скрытых лезвий, ни даже шпильки для волос.
Кассар отмечает этот факт взглядом, без комментариев, просто фиксирует отсутствие оружия.
Я ловлю себя на ожидании: сейчас Кассар протянет руку, потребует снять украшения, а Каин вынужден будет снять кольцо безмолвия. Но страж, убедившись, что всё оружие передано, чуть склоняет голову.
— Всё остальное, включая украшения и личные артефакты, будет изъято перед началом конклава. До тех пор вы можете оставить их при себе.
Кассар делает жест рукой:
— Прошу, следуйте за мной.
Мы ступаем за ним — дверь тяжело распахивается, и сразу же за её массивным порогом холод тянет снизу, будто башня держит внутри целое озеро прохлады. Пространство за входом неожиданно широкое: своды уходят в полумрак, стены толстые, сложены из гладкого серого камня, в некоторых швах притаился мох. Пол блестит от сырости, следы от наших сапог тут же меркнут в отсветах фонарей, подвешенных к низким аркам.
Сразу за входом начинается широкая каменная лестница, по которой страж ведёт нас вверх. Перила нет — только ровная, отполированная временем спираль ступеней, уводящая выше, в недра башни.
Кассар не спешит, идёт чуть впереди, но все время держит нас в поле зрения. Ни одного лишнего слова, только сдержанные, точные замечания по пути:
— На первом этаже у нас трапезная. Второй этаж выделен для делегаций Антариса и Териона, ваш этаж третий, на четвертом будут Ксария и Элмор. Прошу соблюдать тишину после отбоя: на острове Свода ценят порядок.
На третьем этаже мы сворачиваем в узкий коридор, а из него выходим в круглое маленькое помещение. Оно освещено лишь одним