Папа для Капризули - Рин Скай

— Кто она? — спрашивает он.

Я усмехаюсь без веселья.

— С чего ты взял, что это она?

— Потому что из-за денег ты не бесишься, из-за дел не мечешься, а из-за людей вообще давно не дергаешься. Значит, женщина.

Я стаскиваю капу, сплевываю в урну и беру бутылку воды.

— Ты слишком умный для человека, которого били по голове пятнадцать лет.

— Это как раз тренирует наблюдательность. — Он молчит секунду. — Она замужем?

Я смотрю на него так, что любой другой затыкается. Алексей только хмыкает.

Я отвожу взгляд. На секунду передо мной снова встает она — хрупкие плечи, сотрясающиеся от плача, понурая фигура, заплаканное лицо.

— Она — проблемная. — говорю я, сам не понимая, зачем вообще это говорю.

Лёха присаживается на край ринга, стучит лапой о колено.

— А ты уже собрался решать ее проблемы?

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

Я закручиваю крышку на бутылке так, что пластик хрустит.

— Просто есть женщины, у которых постоянно что-то случается.

— И тебя это задевает? Заставляет включить режим спасателя?

— Меня это не касается.

— Конечно, — кивает Лёха. — Именно поэтому ты приходишь сюда в девять вечера и пытаешься забить мешок до смерти.

Я натягиваю перчатки плотнее и снова поднимаю руки.

— Еще раунд.

— Думаю, на сегодня с тебя хватит.

— Держи лапы, Лёха.

Он вздыхает, но встает.

На этот раз начинает он. Заставляет меня двигаться, работать на ногах, возвращать руки к голове, не проваливаться после удара. Минуты через две я ловлю ритм. Мир сужается до его команд, моей стойки и короткого стука подошв о покрытие. Так всегда и должно быть. Просто, честно, без лишнего.

Потом он неожиданно выбрасывает левую лапу, как встречный удар. Я машинально отклоняюсь, но поздно. Касание приходится в скулу.

— Черт, — цежу я.

— Вот именно, — говорит он. — Ты снова не здесь.

Я замираю, тяжело дыша. Сердце колотится не от нагрузки — от злости на самого себя.

Лёха опускает руки.

— Послушай. — Голос у него становится тише. — На кой черт тебе проблемная баба? За тобой вон модели табунами бегают, согласные на все.

Я коротко смеюсь.

— Очень ободряюще.

Он смотрит на меня еще пару секунд и кивает в сторону канатов.

— Последний раунд. На технику. Без геройства.

Мы работаем молча. Чисто, сухо, почти без эмоций. Только в самом конце, когда я ловлю нужную дистанцию и ровно вкладываю правую в центр лапы, Лёха одобрительно крякает:

— Вот. Наконец-то ты вернулся.

Но он ошибается. Я никуда не возвращаюсь.

После тренировки я долго сижу на скамье в раздевалке, локтями в коленях, слушаю, как в трубах шумит вода. Телефон лежит рядом экраном вверх. Черный. Тихий. Я знаю, что она не позвонит. Хотя и знает мой личный номер. Да, она — проблемная, но предпочла не посвящать меня в них.

Может, и к лучшему. Может, Леха и прав. Зачем мне чужие проблемы? Своих, что ли мало? Но все эти мысли разбиваются точно воды о скалы, едва мне стоит вспомнить о ее заплаканном лице.

Глава 8

АНТОНИНА

— Тонька, ты чего такая, будто в воду опущенная? — интересуется Маруська.

Мы с сестрой наблюдаем за тем, как Аришка собирает конструктор, сидя прямо на ковре. На фоне включен мультик, на который Аришка поглядывает одним глазом.

— Антон звонил. — тихо отвечаю я сестре.

Та округляет глаза.

— Что ему нужно? — еще тише спрашивает она.

— Как, что? Испортить мне настроение, конечно же. Запугать. Ввести в ступор. Что ему еще от меня может понадобиться?

— А ты что?

— Я ответила, что Аришка болеет, и что навещать ее пока не нужно.

— Ну и правильно.

— Он ответил, что я плохо смотрю за дочерью. Ну, представь? Я, и плохо смотрю за Аришкой! Это немыслимо!

— Мы все прекрасно знаем, что ты — отличная мать. И он тоже прекрасно это знает. Просто вредничает.

— Пошел он, подонок конченный! — говорю я, и прикусываю язык.

Хорошо, что Аришка полностью погружена в конструктор и в мультик, и не прислушивается к нашим разговорам.

— А шеф твой что?

— Там тоже полная ж… жесть — тихо вздрагиваю я. — Он заставил меня подыскать себе помощницу. Замену мне ищет. Чтобы я ее всему научила, а Юсупов потом меня уволит.

— Он так сказал?

— Нет.

— Ну и чего ты заранее панику нагоняешь? — хмыкает Маруська.

— Потому что я знаю, как это бывает. Ты ни за что не переживаешь, игнорируешь знаки, а потом — раз и ты безработная!

— Я думаю, Тоня, все образуется. — вздыхает Маруська. — уверенна, что это — временные трудности.

— Нет ничего более постоянного, чем временное. — парирую я с тяжелым вздохом. — А еще босс застукал меня за разговором с бывшим.

— Да ты что!

— Угу. А я позорно разревелась. Прямо у него на глазах.

— Ну… бывает… ты же человек!

— Это меня Березин до слез довел. У меня уже нервный тик от него. Скоро вся трястись буду.

— Мне вот всегда интересно. — подпирает щеку ладонью Маруська. — Вот босс увидел тебя в слезах. И что? Что он сделал?

— Ничего.

— Вообще ничего? — округляются глаза Маруськи.

— Ну… спросил, может мне помощь нужна.

— А ты?

— А я убежала в туалет. Умываться. Маруська, что за вопросы? Уж не ожидаешь ли ты, что Юсупов станет вытирать мне сопли салфеткой?

— Он тебе помощь предложил, а ты убежала, дурочка! — заявляет Маруська. — Надо было соглашаться! Авось бы и впрямь помог?

— Чем?

— Вот и увидела, бы, чем! Эх ты, соломенная башка!

— Да что Юсупов может сделать против Березина⁈ — возмущаюсь я.

— Морду набить, например. — хмыкает Маруська. — Он может твоим женихом притвориться и морду набить твоему Антону, чтобы не повадно было дальше издеваться над тобой!

У меня волосы дыбом встают от Маруськиных идей. Я даже не представляю себе, как такое можно предложить собственному боссу. Он — не Вася из соседнего подъезда! Не друг детства, и даже не одноклассник! Он — совершенно посторонний мужчина при статусе, деньгах… с какой стати он будет лезть в мои семейные