Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

— И на кой шут ты оставил им чаевые?

— Это не чаевые, а компенсация за моральный и психологический вред, который ты им причинила.

Магичка фыркнула и перевела взор на мальчишку лет десяти. Тот в великоватом для него драном пуховике спешил к нам с жалобной мордашкой, сжимая в руках нечто сшитое из тряпок: то ли собачку, то ли котика, а то ли ещё какое-то чудо-юдо.

— И что это за херня? Зайчик? — хмыкнула Велимировна.

— Это ребёнок, Владлена. Удивлён, что ты не знаешь. Дай ему денег побольше и поехали на свадьбу. Чую, она будет очень весёлой, авось хоть не помрёт никто, но с моей удачей там явно случится что-то экстраординарное.

Владлена и вправду дала мальчонке-попрошайке приличную сумму. У него аж глаза едва не вылезли из орбит, а нижняя челюсть упала на тротуар с мелкими лужицами, скованными тонкой коркой льда.

Мальчишка схватил деньги и быстро рванул прочь, будто испугался, что Владлена считать не умеет и сунула ему больше, чем хотела, а как сообразит что к чему, так сразу всё заберёт.

— Чувствуешь? — с улыбкой проговорил я, глядя вслед мчащемуся попрошайке.

— Нет. Ты о чём? — подозрительно сощурилась Владлена.

— Чувствуешь, что сделала доброе дело? Нет? Жаль. Видимо, твоё чёрное сердце совсем закаменело. Ладно, поехали на свадьбу. Вон моя машина стоит.

— Внедорожник? — скривилась магичка, словно увидела бочку с дерьмом. — Может, давай сразу на телеге поедем, а? Вон гляди, какую машину я вызвала.

Из-за угла вывернул роскошный светло-серый лимузин, заставивший меня тяжело вздохнуть. Зато Владлена широко улыбнулась и даже дала чаевые, когда выскочивший из остановившегося лимузина шофер открыл ей заднюю дверь.

Она уселась на кожаное сиденье. А я примостился рядом и саркастично сказал:

— И что дальше? Откроешь люк в потолке, высунешься с бутылкой шампанского и будешь песни горланить, как выпускница?

— Если бы, — буркнула она, достав телефон. — Мне нужно обсудить стоимость канцтоваров для университета.

Владлена прижала аппарат к уху и принялась буквально рычать, пытаясь добиться скидки.

А я просто стал глядеть в окно тронувшейся машины.

Мимо проплыл Эрмитаж, затем Адмиралтейство, Медный всадник. Показалась Английская набережная. Здесь лимузин свернул и остановился возле старинного трёхэтажного особняка нежно-розового цвета.

На крыльце в окружении слуг улыбался Вячеслав, встречая гостей. Те проскальзывали внутрь, перекидываясь с ним несколькими словами.

— А где Павел, Жанна? Уже ушли в запой? — пробормотал я.

— Они появятся только на церемонии. Ты совсем ничего не знаешь о свадьбах, — прошипела Владлена, наконец убрав телефон в сумочку.

Скидку она, естественно, выбила, намекнув на физическую расправу над оппонентом.

— Зато ты много знаешь о них, — многозначительно намекнул я на количество браков магички и поспешно выбрался из машины, когда расторопный слуга открыл дверь.

Мне не составило труда галантно подать руку Владлене, мстительно сверкнувшей глазами.

— Я всё тебе припомню, Зверев, — свистящим шёпотом пообещала она и вместе со мной подошла к Вячеславу, чей нос от лёгкого морозца уже стал красноватым.

— Чудесная погода, — улыбнулся он, глянув на голубое небо. — Ни тучки. Распогодилось. Хороший знак.

— Верно, верно, — раздался за моей спиной медовый мужской голос.

Я обернулся, встав на верхнюю ступеньку рядом с внуком и Владленой.

Перед нами улыбалась немолодая пухлая супружеская парочка. Каждому было лет пятьдесят. На пузе мужчины натянулся серый пиджак, а на даме сидело старомодное жёлтое платье в цветочек, поверх коего красовалось бежевое пальто.

Круглолицые, невысокие, с носами-пуговками и мелкими невыразительными зенками. Оба глядели на нас чуть ли не с обожанием, улыбаясь до ушей. И что-то в них мне показалось знакомым. Ах, так это, кажется, дальние родственники Зверева! Его память шепнула мне об этом.

— Добрый день, — радушно улыбнулся им Вячеслав. — Как добрались? Путь-то был неблизким.

— Хорошо добрались, хорошо. Самолёт не задержали, — радостно проговорил мужчина, приглаживая чахлые волосы мышиного цвета.

— А ежели бы и задержали, мы бы пешком пошли, чтобы попасть на свадьбу нашего любимого родственника! — выдала женщина так фальшиво, что я чуть не сблевал прямо на её сухие, безжизненные волосы, похожие на солому, которой вытерли зад.

— Как жаль, что мы столь долго не виделись, Игнатий Николаевич! Я так корю себя за это, — заявил мужчина и печально шмыгнул носом, сделав бровки домиком.

Но стоило ему увидеть, как к особняку подкатил «мерседес» с княжескими гербами, так его брови едва не взлетели к проводам, где сидели голуби, наверное тоже прибывшие на свадьбу Павла.

— Боже, так это же сам князь Боголюбский! — ахнула женщина, вцепившись острыми коготками в руку мужа.

Тот аж вздрогнул от боли, поморщился и следом изумлённо проронил, глядя на выходящего из громоздкого внедорожника Артура Петровича:

— А это полковник Барсов из тринадцатого отдела! Я его по телевизору видел! Господи, какие люди, какие дворяне! Да-а-а… Игнатий Николаевич, вас в столице уважают. Всё, что о вас писали в газетах и говорили по телевидению, — истинная правда. Я горжусь, что у меня такой родственник!

Супруги уставились на меня горящими зенками. В них смешались и зависть, и расчёт, и восхищение, и напускной восторг.

Хм, типичные дальние родственнички, решившие возобновить общение, дабы как-то использовать взлёт родича. А ведь прежде о них не было ни слуха, ни духа. Аж гадко как-то стало.

— Хорошо вам провести время, — пожелал я им и развернулся, чтобы войти в особняк. — Пойду поправлю галстук.

И прежде чем кто-то хоть что-то сказал, скрылся в здании, очутившись в просторном холле, где ярко горели люстры. Их свет падал на мраморный пол, резную парадную лестницу, великолепные статуи и вазы с живыми цветами.

Здесь же расторопные слуги брали у гостей верхнюю одежду и указывали, где главный зал. Туда-то мне и надо.

Я поднялся по лестнице и попал в небольшую пробку, оказавшись за спинами двух молодых людей.

— О, господин Зверев! — узнал один из них меня. — Проходите, проходите.

Оба посторонились, пропуская меня в коридор. Остальные люди тоже разошлись, глядя на мой благородный лик.

Я благодарно кивнул им, прошёл с десяток метров и оказался в большом бальном зале, оборудованном под церемонию. У дальней стены находилось подобие алтаря, где вскоре будет стоять священник. А в зале уже сновало довольно много людей. В основном молодёжь. Видимо, друзья и