Против ветра - Анна Джейн

– Отпустил, – просто ответила Ника. – Прости, – вдруг добавила она.

Никита глянул на нее, но ничего не сказал.

– А мне-то чего прощать? – фыркнула Людмила Григорьевна. – Я, конечно, свадьбу твою ждала, но раз ты против, заставлять тебя смысла не вижу. Пусть тебя Саша прощает. Приезжай, пожалуйста, уже домой. Обговорить все надо. Да и Никиту твоего я видеть хочу. И папа тоже.

– Я не знаю, мам, получится это или нет, – осторожно ответила дочь.

– Надеюсь, получится, – отрезала Людмила Григорьевна. – Мы ждем вас. А гостям я все-таки могу позвонить.

– Я сама, – упрямо возразила Ника.

Разговор закончился, Карлова опять зависла в своих мыслях.

– Ника, – мягко позвал ее Кларский, когда они выезжали из города.

– Что? – спросила она.

Взгляд ее хоть и был грустным, но очень нежным.

– Ты в порядке?

– Да.

– Имей привычку говорить мне правду, – сказал ей Никита. – Я не всегда могу точно угадать, что с тобой. Сейчас ты явно не в порядке.

– Не в порядке, – согласилась Ника. – Это естественно. И это пройдет.

– Сожалеешь? – неожиданно спросил Кларский.

– Нет, – твердо заверила Ника. – Не сожалею, не дождешься. И вообще, я просто задумалась.

Она повернулась к водителю и провела рукой по его коротким и жестким волосам, будто заряжаясь от прикосновения энергией.

Никита не ожидал, что она будет улыбаться. Искренне и тепло.

– Я рада, что ты вернулся за мной. Веришь?

Никита кивнул, не сводя внимательных серых глаз с дороги – в этот момент он обгонял огромный грузовик.

– Я же говорила тебе, что ты хоть и Укроп. – Ника не сдержалась и нервно хихикнула. – Но я ничего не могу с собой поделать. Люблю тебя.

Эти слова слетели с ее малиновых губ так легко, что где-то у сердца Ника расцвела ромашка. Если бы он сейчас не был за рулем, он бы поцеловал ее, но Ник не мог отвлекаться от вождения. Не потому, что плохо водил, а потому что считал несоблюдение безопасности чем-то неправильным. Не его безопасности – ее.

– Какой же ты бесчувственный, – вздохнула притворно Карлова. – Не сказал в ответ, что любишь меня…

Впрочем, она знала, что слова для Кларского – что-то пустое. Для такого человека, как он, важны в первую очередь поступки и, если Ника правильно поняла, жесты и прикосновения.

– Куда мы едем? – Карлова не сдержалась и погладила Никиту по плечу.

– На природу. Подышим немного свежим воздухом. И вернемся. Соберешь вещи – много не бери, я куплю тебе потом все, что нужно.

– Мне с родителями попрощаться надо, – мягко заметила Ника. Кларский кивнул. – А еще они хотят с тобой поговорить.

– Это проблематично, – отозвался Кларский. – Меня не нужно никому сейчас видеть рядом с тобой или с твоими родными. Разумна мера предосторожности, – пояснил он.

– А Саша? Он видел. Говорил, что хочет отвести тебя к Максу.

– Видел. Это не страшно, – улыбнулся кривовато Ник. – Думаю, скоро он забудет об этом. Кстати, а он и правда хорошо относится к тебе, – ревниво заметил он.

– Он хороший человек, – без тени сомнения сказала Ника. Ей до сих пор было безумно стыдно перед Дионовым. – О чем вы говорили?

– Твой Саша. – Назвать врага по имени было не очень просто. – Согласился тебя отпустить. Просто так согласился. Благородство – дитя гордыни. Благородными легко управлять.

– Что за странная философия?

– Философия моего старшего брата. Твой бывший играет роль благородного разбойника. Он не скажет о нас Максу. Так, дальше. Тебе надо будет написать заявление об увольнении, – продолжил Никита. – И купить билет на поезд до Питера. Скажешь всем, что уезжаешь работать туда.

– А на самом деле? – не сводила с него глаз Ника.

– На самом деле мы вместе поедем на машине совсем в другую сторону. А после улетим за границу. Возможно, у тебя будут новые документы. У меня есть кое-какие связи, и официально ты будешь работать в Петербурге. Не думаю, что на тебя выйдут, о нашей связи они. – Под местоимением «они» Ник имел в виду «пристанских». – Не знают. Но подстраховаться все равно нужно.

– Мне страшно, – призналась Ника.

– Нормальная реакция, – согласился Никита. – Я не знаю, как тебя утешить. Не люблю утешать. Но я беру тебя с собой, потому что знаю: мой риск скоро станет минимальным. Но ты все еще можешь отказаться.

– Не могу. – Карлова положила ладонь на руку Ника, сжавшую рычаг.

Она позвонила родным и близким и сообщила, что свадьба отменяется. Кто-то удивленно ахал, кто-то – возмущался. Однако новость восприняли более-менее спокойно. Одна из бабушек ужасно обиделась на Нику, дядя рассердился, что теперь ему придется что-то делать с дорогущим подарком, который он приготовил на свадьбу, подружки явно расстроились, что зря проводили девичник и теперь не смогут побывать на крутой свадьбе на теплоходе и пощеголять новыми нарядами.

– Чувствую себя просто-напросто злодейкой, – сообщила Ника.

Они уже давно приехали к нужному месту, но сидели в машине, а Ника все звонила и звонила. Правда, дозвонилась не до всех. Марта еще ни о чем не знала.

– Это лучше, чем чувствовать себя обманщицей. Пойдем? – открыл дверь Никита и подал ей руку.

Пройдя по гравийной дорожке, пара оказалась на берегу обрыва с видом на реку, другой берег и горы, над которыми царствовало небо, кажущееся огромным, почти безграничным.

Они сели на траву у края обрыва, касаясь друг друга плечами. Ника обхватила руками колени. А Никита вытянул ноги, опершись руками о землю позади себя.

– У меня вопрос. Саша правда сидел из-за тебя? – спросила Ника.

– Правда, – даже не повернул головы Кларский.

– А… почему? – осторожно спросила Ника.

– Началась драка. Серьезная. У меня с собой был нож. Один человек пострадал, а нож принадлежал мне. Поэтому менты меня взяли, – коротко объяснил Никита, который не любил вспоминать эту давнюю и неприятную историю. – Март узнал и решил. – Тут Ник запнулся. – Что если его мальчик для битья направится в колонию, ему не над кем будет издеваться.

– Мальчик для битья? – повторила Карлова, проводя ладонью по молодой траве.

– Я.

Ника вдруг вспомнила. Женя, тот самый школьный друг Саши, рассказывал, что Дионова посадили из-за того, что он так ранил человека, что тот стал инвалидом. Выходит, это… в этом виноват не Саша, а Никита?

– Эй, – позвал ее тихим, но твердым голосом Кларский.

– Что? – посмотрела на него Ника.

– Я этого не делал, – словно прочел ее мысли Никита.

– В смысле?

– Я в драке никогда не вытаскиваю… не вытаскивал нож, если на то причины не было. Это была обычная детская махаловка, я и без ножа хорошо справлялся. Дрался с Дионовым. Нож просто в какой-то момент или выпал, или его вытащили. А потом, когда менты уже приехали – они неожиданно приехали, – мы увидели, что этот парень лежит раненый. Раненный моим ножом.

– То есть ты этого не делал? – Глаза Ники удивленно распахнулись.

– Не делал. И Дионов не делал, – усмехнулся Кларский. – Март узнал, что на меня хотят повесить дело и принял срочные меры. Саша был ему должен,