П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Меня Морозова пытается из школы выжить. — я максимально емко обрисовал ситуацию бывшему физруку. — Как вас недавно.

Правая нога резко дернулась и задела стопор домкрата. А тот возьми да обидься на такое обращение. Механизм затрещал и сложился, пикап начал крениться, отчего остальные домкраты тоже поехали в разные стороны. И вся эта конструкция стала стремительно падать.

Прямо на ноги.

Алена закричала и зажала рот обеими руками, будто в попытке затолкать крик обратно. Я же одним прыжком оказался возле машины и вцепился пальцами в бампер. Металлический. Холодный.

Но его материал и температура не имели для меня значения, потому что я сделал то же самое, что с партой на педсовете. Нырнул внутрь, нащупал место, где тяжесть этой железяки отдавалась сильнее всего, и выключил ее. Как фонарик в лесу.

Падение остановилось.

Пикап висел у меня на одной руке, словно картонная коробка из-под телевизора. Большая, неудобная, но практически такая же легкая. Или даже еще легче.

Геннадий же Петрович тем временем тоже не мешкал. Едва драндулет накренился, как он на одних лопатках выбрался из-под сотен килограмм металла. Да с такой скоростью, будто его кто-то за голову выдернул. Он откатился к стене, а я разжал пальцы. Все-таки пару драгоценных секунд я для него выиграл.

Машина разом обрела вес и рухнула на пол. От грохота с полок посыпались банки, а лампа под потолком мигнула и задумалась, есть ли вообще смысл освещать подобное безобразие. Поднялось облако удушливой пыли.

В целом, снаружи таратайка выглядела неповрежденной. Ну а что там у нее стало снизу, разбираться будет профильный специалист.

В конце концов, я же псих, а не механик.

[ Фиксирую кратковременный пик нагрузки на лучезапястный сустав. Рекомендую проверить связки.]

— Это все, что ты зафиксировал?

[ Это все, что касается лично тебя.]

Понятно. Магии не существует, а вот связки вполне. И их рекомендуется беречь.

Геннадий Петрович сидел на полу у стены и хлопал глазами. Плотный мужик, но не сказать, чтобы прям толстый. За сорок. Небритый. Лысеющий со лба. Комбинезон на нем носил следы всех машин, какие он чинил с момента увольнения, а руки, волосатые и в мозолях, по толщине подходили мне на роль шеи.

На машину он смотрел так, словно та его предала. Потом перевел взгляд на меня. Потом снова на объект ремонта.

— К-как? — заикаясь, проронил он.

— Чуть придержал.

— Пикап⁈

— Он не столько падал, сколько скользил. — принялся оправдываться я. — Домкрат сложился, а остальные три держали. Я, наверное, вообще ни на что не повлиял. Вы бы и сами успели выбраться.

Сомнение — вероятность 74%. Недоверие — вероятность 61%.

Я бы себе тоже не поверил. Но других версий у меня не имелось, а за эту нормис хотя бы сможет зацепиться своим нормисным разумом.

Алена опустила руки. Лицо у нее стало цвета стены за спиной Геннадия Петровича. Я не к тому, что слишком белое, а к тому, что стену давно не красили.

— Все так и было. — подтвердила девушка. — Он просто… уперся. Я видела. Он успел упереться.

Голос у географички дрожал, но слова она выговаривала четко. Молодец. Не зря я ей все-таки рассказал про магическую составляющую мира. Удобно иметь под рукой такого союзника. Это не считая того, что она мне в принципе нравилась. Как человек, как девушка, да и вообще.

Я оглянулся на дверь. Темный пустой тротуар, фонарь, несущиеся по дороге машины. Ни белого костюма, ни черного. Все в порядке. Пока что. А вот оглядываться следовало бы до, а не после.

Хотя так я сделал в парке. И к чему это привело?

Геннадий Петрович тряхнул головой, оперся о стену и принял вертикальное положение. Постоял, проверяя, держат ли ноги. Держали. Он посмотрел на них, потом на пикап, и, видимо, решил, что лишние мысли сегодня лучше выкинуть на помойку.

— В любом случае, спасибо. — он протянул мне руку.

Рука по запястье блестела черным машинным маслом. Бывший физрук это заметил, скривился, снял с крючка тряпку размером с наволочку и вытер ладонь. Ладонь чище не стала. Но зато стала суше. Я ее пожал.

Геннадий Петрович смотрел мне в лицо и долго не отпускал. Кадык у него дернулся, а голос, когда он заговорил снова, заметно сел.

— Спасибо… — повторил мужчина. — Я это… Ну, в общем, спасибо.

И тут я узнал. Не угадал и не вычислил по мимике, а именно узнал. Так же, как узнают свою куртку на вешалке среди чужих. Час назад в коридоре меня накрыло примерно то же самое. Только теперь я наблюдал это снаружи, а не изнутри. И сразу понял, что на самом деле испытывает мой собеседник.

[ Благодарность — вероятность 79%.]

[ Распознавание эмоции собеседника на основе собственного опыта.]

+3 к Эмпатии.

Вот, значит, как оно работает. Чтобы увидеть, нужно сначала пережить. Девять лет мне об этом талдычили в Нарцесе, но что толку от всех этих слов. Словно слепому объяснять, что такое «красный».

— Роман. — представился я. — Подберезный. Новый физрук. И классный руководитель десятого.

— Десятого? — Геннадий Петрович наконец выпустил мою руку. — Моего десятого?

— Теперь моего.

— Ну да, ну да… — он помолчал. — Как там Варя? Гусев? Как Костя? Все так же в драных кедах?

— У ребят все в порядке. Косте купили кроссовки. Мы заняли первое место среди десятых на турслете.

— Надо же! — воскликнул он и почесал затылок масляной рукой. — Это всемером-то?

— На самом деле поехало несколько больше.

— Ну молодец, молодец…

Геннадий Петрович чуть подумал и подтащил к стене пару перевернутых ведер. Компанию им составил грубо сколоченный ящик, на который он сам и сел. Мы с Аленой приземлились рядом. Не хватало только стола, пары бутылок беленькой и сушеной воблы. Или чем там у алкашей принято закусывать? Хотя спиртом от бывшего физрука не пахло. Завязал?

— Ну, рассказывай. — махнул рукой бывший физрук. — Чего там Морозова.

Я рассказал. Коротко, по пунктам, как привык. Чужое белье в тренерской на первой неделе. Камера в раздевалке и председатель родительского комитета. Расписание, составленное так, что я живу в школе с восьми до трех при