П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Ярик клеился к моей сестре с момента нашего поступления в школу. Грязно, назойливо и совершенно бестактно. Лена раз за разом говорила «нет» и ничем не демонстрировала своей симпатии, но он продолжал настаивать. Слышать отказ Ярик не привык. К тому же он был старше и дольше нас учился в школе магии. Это давало ему преимущество.

Зато у меня за спиной оставалась лаборатория.

— Ты труп, Ромка! — орал Ярик, размазывая кровь из рассеченной брови. — Слышишь⁈ Я убью тебя!

— Да пошел ты, урод! — орал я в ответ. — Сдохни!

Несмотря на всю мою браваду, попадал он часто. Левый рукав у меня обуглился до локтя, а в боку при каждом вдохе что-то хлюпало. Но я зашел уже слишком далеко, чтобы останавливаться. На кону стояла честь сестры.

Плеть просвистела над ухом и смяла крышу припаркованной «девятки», как банку из-под газировки. Соседнюю иномарку разорвало пополам еще раньше.

— Она тебе сто раз уже отказала! — крикнул я, сплевывая хрустевший на зубах песок, густо замешанный с кровью. — Неужели непонятно⁈

— Передумает! — прорычал Ярик и хлестнул снова. — Они всегда передумывают.

Где-то далеко за домами завыла сирена. Потом еще одна.

— Иди сюда, сопляк! — Ярик поманил меня пальцами, и с них посыпались рыжие искры. — Давай! Ближе! Кишка тонка?

— Да подавись ты!

Рванув вперед, я поднырнул под очередную плеть и, оказавшись вплотную, с силой толкнул противника в грудь. Вроде не страшно, но в сам момент контакта я еще и выключил ему вес. Так что в результате моего приема Ярика оторвало от земли, словно пустой пакет, и швырнуло спиной вперед в ближайшую стену.

Однако в тот же миг ударил меня и он. Магией. Какой-то белой и настолько ослепительно яркой, что свет прошел прямо сквозь веки и, казалось, напрочь выжег сетчатку.

Наступила тьма. Густая и плотная.

В какой-то момент из нее выплыло мужское лицо. Я отчетливо запомнил этот тяжелый квадрат подбородка, густые, словно щетки, брови, сросшиеся у переносицы, и тонкие бескровные губы. Лицо нависало надо мной и выражало крайнюю степень недовольства. Будто я разбил у него в прихожей что-то дорогое, и теперь он прикидывал, во что мне это обойдется.

Потом из ниоткуда появилась рука в тонкой кожаной перчатке и коснулась моего виска, после чего тьма вокруг стала еще гуще.

Хотя секунду назад казалось, что гуще уже некуда.

Цех.

Над головой простирался пролом в крыше, а из выбитых окон падали косые столбы солнечного света. Под ногами хрустела кирпичная крошка.

Ярик (теперь я не только знал, но и помнил, что его так зовут) по-прежнему находился от меня буквально в шаге, а моя рука вовсю тянулась к его предплечью. С тех пор, как Психо подал голос, не прошло и секунды.

— Раньше никак не мог?

[ Фрагмент разблокирован по готовности.]

Что ж. Теперь я знал, что в прошлую нашу стычку я использовал ту же стратегию, и она в какой-то степени возымела успех. Правда, Ярик точно не настолько туп, чтобы попасться в одну ловушку дважды. Вот только мои пальцы уже коснулись пропитанной потом ткани, и остановить движение я не мог при всем желании. Менять что-либо было уже поздно.

Я схватил его за предплечье.

Уголки его губ поползли вверх.

Захваченная в плен рука вспыхнула почище, чем бензиновая лужа от поднесенной спички, и мою ладонь обожгло так, что я услышал шипение собственной кожи.

Больше всего на свете мне хотелось разжать пальцы, но я стиснул зубы и продолжал держать.

Вот только на этом Ярик не остановился. Над другой его ладонью уже сбивались в ком рыжие искры. Это заклинание я узнал сразу. Создаваемые им шипы уже оставили на моем теле немало ран.

— Так и знал, что ты клюнешь. — процедил он мне прямо в лицо, а острие шипа уперлось мне в грудь. — Одни и те же приемы, Ромка.

— А вот и не те же, Ярик. — вытолкнул сквозь зубы я. — Есть кое-что еще. Я же псих!

«Вмешайся. Нарушь. Сломай!»

Я смотрел на шип. На искры, сбитые в ком, на нити между ними и на узлы, определяющие структуру чар. Все это я уже видел. В белой комнате, над тетрадным листом в клетку. Только там искры светились лиловым и складывали розу, а здесь они горели рыжим и пророчили мне дыру в сердце.

Я взмахнул левой рукой, разом нарушив всю четкость плетения. Нити расползлись в стороны, узлы развязались, и шип рассыпался, так и не сформировавшись до конца. А следом погас и огонь на рукаве, будто его выдернули из розетки.

— Что-о⁈.. — с широко распахнутыми глазами выдохнул Ярик.

Внутри же у меня что-то дрогнуло. Глубоко, под самыми ребрами. Это ощущение я тоже помнил, как помнил и то, что должно прийти следом.

Но одна секунда у меня еще оставалась. Нет, даже меньше. Хватит лишь на самое малое. Так что я лишил руку Ярика массы и резко дернул, как если бы хотел взмахнуть веревкой.

Раздался сухой и громкий хруст, а рукав дорогого спортивного костюма изнутри пронзили сразу два белых обломка. Лучевая кость и локтевая. Сломал обе разом.

Наконец-то я его достал!

А потом пришла боль.

Нет, боль была и до этого — обожженная рука, оставленные шипами кровавые раны — но все это в тот момент показалось мне лишь детской щекоткой. Разминкой. Закуской перед основным блюдом. И я вкусил его полной ложкой.

Боль хлынула так, будто у брандспойта сорвало вентиль.

Первыми сдались уши. Грохот сражения, хрип Ярика и мое собственное дыхание стянулись в тонкий, едва различимый писк, застывший на одной высокой ноте. Так пищит монитор в палате, когда у пациента отклеивается датчик. Только этот писк не прекращался.

Следом рот наполнился железом. Возможно, я прикусил язык или щеку. А может, и то и другое сразу. Такой мелочи я даже не заметил. Еще одна крохотная боль, без следа утонувшая в океане агонии.

Мышцы начало сводить. По одной, но в то же время стремительным каскадом, словно кто-то перебирал их пальцами и каждую выкручивал до упора. Сначала икру, затем бедро, после них настал черед длинных мышц вдоль позвоночника. Меня выгнуло дугой, и разогнуться обратно я уже