Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Для нее самой.

В три часа Марина ушла на созвон по работе, строго приказав Алине есть сырники, которые остались со вчерашнего кафе в контейнере. Алина послушно разогрела один, села за маленький стол у окна и открыла почту.

Там было письмо от Артема.

Тема: «Документы».

Она долго смотрела на нее.

Потом открыла.

«Алина, направляю электронные копии документов. Предлагаю завтра в 11:00 встретиться с юристом в моем офисе, чтобы спокойно обсудить условия. Не вижу необходимости переводить это в конфликт. Я готов обеспечить тебе комфортный переходный период и решить все цивилизованно. А.»

Комфортный переходный период.

Алина отложила сырник.

Потом взяла блокнот и записала эту фразу.

Не знала зачем. Просто записала.

Рядом добавила:

«Я не мебель, которую перевозят в другой интерьер».

Фраза вышла слишком красивая. Почти как из плохого поста. Она поморщилась и зачеркнула.

Ниже написала проще:

«Мне плохо. Но я не вещь».

На это уже можно было смотреть.

Она открыла старое портфолио и начала собирать отдельную папку: «Мое».

Сначала хотела назвать «Для адвоката», но передумала.

Мое.

Туда полетели проекты до брака, чертежи, сметы, фотографии готовых интерьеров, скриншоты переписок. Потом она нашла фотографию той самой спальни, первый вариант, мягкий, не утвержденный Артемом.

Алина долго смотрела на него.

Потом сохранила отдельно.

Не для суда.

Для себя.

Через несколько минут пришло новое письмо.

Не от Артема.

От старого знакомого, точнее от рассылки архитектурного клуба, куда она когда-то вступила и давно не заходила.

Тема: «Закрытая встреча: частные интерьеры и девелоперские проекты. Регистрация до пятницы».

Алина почти удалила письмо автоматически.

Потом остановилась.

Открыла.

Встреча была через три дня. В небольшом зале на Остоженке. Архитекторы, дизайнеры, представители бюро, девелоперы. В списке спикеров она увидела знакомые фамилии. Некоторые — из прошлой жизни, профессиональной, еще до Артема.

И одну фамилию, которую слышала дома не раз.

Даниил Орлов.

Архитектор, совладелец бюро ORLOV+PARTNERS.

Конкурент Артема.

Не прямой враг, конечно. Взрослые мужчины такого уровня не называли друг друга врагами. Они говорили «сомнительная репутация», «слишком агрессивная стратегия», «человек играет грязно». Артем произносил фамилию Орлова именно так — сухо, с оттенком раздражения.

Алина смотрела на имя.

Палец завис над кнопкой регистрации.

Глупо.

Сейчас совершенно не время.

У нее развод, документы, чемодан у стены, чужая футболка, мама с вареньем, муж с любовницей и брачный договор, в котором ее восемь лет названы «иными вложениями».

Какая встреча.

Какие интерьеры.

Какой Орлов.

Она закрыла письмо.

Через минуту открыла снова.

Марина вернулась из кухни с ноутбуком под мышкой.

— Что там?

Алина быстро закрыла вкладку.

Слишком быстро.

Марина прищурилась.

— Ты или покупаешь билет на Бали, или делаешь что-то полезное. По лицу не пойму.

— Ничего.

— Али.

Алина вздохнула и показала письмо.

Марина прочитала. Дошла до списка спикеров.

— Опа.

— Что?

— Даниил Орлов. Это же тот, от которого у Артема дергается глаз?

— Не дергается.

— Я видела на каком-то ужине. Дергался.

— Это просто встреча.

— Так зарегистрируйся.

— Мне нечего там делать.

Марина посмотрела на открытые папки на ноутбуке. На блокнот. На темно-синюю папку с договором.

— У тебя вся жизнь сейчас орет, что тебе нечего делать только в одном месте — рядом с Артемом и его юристом.

Алина молчала.

— Зарегистрируйся, — сказала Марина мягче. — Не ради Орлова. Ради себя. Посидишь, послушаешь, вспомнишь, что ты не приложение к фамилии Воронцова.

Алина посмотрела на форму регистрации.

Имя.

Фамилия.

Компания.

Должность.

Вот здесь стало больно.

Имя — Алина.

Фамилия…

Она поставила курсор в поле и долго не печатала.

Воронцова?

Сергеева?

В паспорте пока Воронцова. В документах — Воронцова. В брачном договоре — Воронцова. В светских списках — жена Воронцова.

А в старых проектах была Сергеева.

Алина стерла пустоту взглядом.

Марина стояла рядом и не торопила.

Наконец Алина напечатала:

Алина Сергеева-Воронцова.

Посмотрела.

Стерла.

Напечатала:

Алина Сергеева.

Сердце стукнуло неприятно сильно.

Как будто она сделала что-то незаконное.

— Так можно? — спросила она тихо.

Марина наклонилась к экрану.

— В форме регистрации? Можно хоть королевой Нидерландов. Но Сергеева лучше.

— В паспорте не так.

— А в тебе как?

Алина не ответила.

В поле «Компания» она написала: частная практика.

Это тоже было почти вранье.

Пока практики не было. Были старые файлы и женщина на чужом диване.

Но после сегодняшнего дня слово «почти» уже не казалось таким страшным.

Она заполнила телефон, почту, нажала «Отправить».

На экране появилось:

«Ваша регистрация принята».

Алина смотрела на эту строку дольше, чем следовало.

Потом пришло автоматическое письмо с подтверждением.

Марина положила руку ей на плечо.

— Ну что, женщина без фамилии Воронцова?

— Не начинай.

— Не начинаю.

Алина открыла письмо еще раз.

Ваша регистрация принята.

Простая фраза.

Никто не спросил, чей она человек. Кто ее муж. Почему она давно не работала. Не унизил, не пожалел, не предложил переходный период.

Просто принята.

Алина вдруг почувствовала, что хочет спать. Сильно. Прямо сейчас. Положить голову на стол рядом с ноутбуком, блокнотом, сырником и всей своей недособранной жизнью.

— Ложись, — сказала Марина.

— Мне надо еще…

— Ничего тебе не надо. Ты сегодня сделала больше, чем вчера могла представить.

— Я только зарегистрировалась на встречу.

— Нет. Ты написала фамилию.

Алина хотела возразить, но не стала.

Потому что это почему-то было правдой.

Перед сном она все-таки открыла чат с Артемом.

Он больше не писал.

Она посмотрела на последнее сообщение про «чужие советы», потом на свое: «Твой юрист объясняет тебе. Мне будет объяснять мой».

Чужой казалась не только фраза.

Чужой казалась женщина, которая ее написала.

Не сильная.

Не уверенная.

Просто уставшая настолько, что перестала быть удобной.

Алина положила телефон экраном вниз, легла на диван и подтянула к себе плед.

Кот запрыгнул в ноги, покрутился и улегся так, будто между ними уже заключен временный договор проживания.

— Только без брачного контракта, — пробормотала Алина.

Кот моргнул.

Из кухни Марина крикнула:

— Ты что-то сказала?

— Нет.

Алина закрыла глаза.

Перед сном ей почему-то снова вспомнилась пуговица на столе Артема.

Маленькая, черная, от его пальто.

Она представила, как он вечером находит ее рядом с документами. Не выбрасывает сразу. Берет двумя пальцами, хмурится, не знает, куда деть. Может быть, кладет в ящик к кольцу.

Пусть.

Пусть хоть что-то теперь лежит не там, где ему удобно.