Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

— Люди постоянно выходят замуж за Артемов Воронцовых и потом спят на моем диване. Теперь мы пробуем другой сценарий.

Алина села на край кровати.

Кот Марины, которого звали Барсик вопреки его презрительному лицу, тут же запрыгнул рядом и положил лапу ей на бедро. Не ласково. Скорее как собственник.

— Мне нечего сказать, если меня спросят, чем я занимаюсь.

— Скажешь: дизайном интерьеров.

— Я давно не работала.

— Скажешь: возвращаюсь в практику.

— Это звучит жалко.

Марина закрыла ноутбук.

— Али. Жалко — это когда взрослый мужик пишет тебе “не делай глупостей”, пока сам сделал Киру. А “возвращаюсь в практику” звучит нормально.

— Не говори “сделал Киру”.

— Прости. Сотворил Киру как новый этап личностного роста.

Алина фыркнула, но сразу перестала.

Смех теперь приходил короткими кусками и почти всегда заканчивался неловкостью. Будто тело не понимало, можно ли ему смеяться, если вчера еще хотелось лечь лицом в подушку и не вставать.

Марина поднялась, подошла к шкафу и достала жакет Алины. Темно-синий, хороший, с мягкой линией плеча.

— Вот.

— Слишком деловой.

— Нормальный. Не траур, не невеста, не “посмотрите, я свободна”. Просто женщина, у которой есть дела.

Алина взяла жакет.

— У меня нет дел.

— Появятся. Главное — не говори это вслух людям с дорогими визитками.

Перед выходом она долго искала помаду. Нашла в боковом кармане сумки, рядом с чеком из аптеки и старой конфетой без фантика. Помада оказалась надломленной. Алина выдвинула ее, посмотрела на скошенный край и почему-то почувствовала раздражение.

— Даже помада решила развалиться.

Марина протянула свою.

— На.

— У тебя красная.

— И что?

— Я не ношу красную.

— Сегодня будешь.

Алина нанесла тонкий слой и тут же промокнула салфеткой почти до нуля.

— Ну вот, — сказала Марина. — Человек совершил революцию и сразу ее отменил.

— Хватит.

— Все. Молчу.

Но не молчала, конечно. Пока они ехали в такси, Марина успела три раза напомнить, что Алина никому ничего не должна, два раза — что если встретит Артема, не обязана подходить, и один раз — что если ей станет плохо, надо писать не “все нормально”, а “забери меня”.

— Я не ребенок.

— Знаю. Поэтому и объясняю как взрослой: если будет плохо, не изображай фарфоровую вазу.

— У тебя сегодня много образов.

— Я волнуюсь.

Алина повернулась к ней.

Марина смотрела в окно, губы поджаты, пальцы теребят ремешок сумки. Она правда волновалась. И от этого Алине стало стыдно за свое раздражение.

— Я напишу, — сказала она тише.

— Вот и умница.

— Только не говори так. Как бабушка.

— Ладно. Вот и нормальная взрослая женщина с подозрительно красивым жакетом.

Встреча проходила в старом особняке на Остоженке, где теперь был частный клуб с залами для лекций, переговорными и рестораном на первом этаже. У входа стояли две девушки с планшетами и одинаковыми улыбками. В гардеробе пахло влажной шерстью, дорогими духами и цветами из огромной вазы у лестницы.

Алина сняла пальто и сразу пожалела, что не оставила его на себе. Без пальто она чувствовала себя слишком видимой.

— Имя, пожалуйста, — сказала девушка у стойки регистрации.

Алина на секунду забыла.

Не полностью, конечно. Но внутри что-то споткнулось.

— Алина Сергеева, — сказала она.

Фамилия вышла непривычно. Как новая обувь: вроде размер твой, но пока натирает.

Девушка нашла ее в списке.

— Да, вижу. Вот бейдж.

На бейдже было напечатано:

Алина Сергеева

частная практика

Алина взяла его двумя пальцами.

Частная практика выглядела слишком смело. Почти нагло. Хотелось ручкой дописать мелким шрифтом: “когда-то была”, “пытается вернуться”, “пока не очень понимает, что делает”.

Она приколола бейдж к жакету. Криво. Сняла, приколола снова. Все равно криво.

— Помочь? — спросила девушка.

— Нет, спасибо.

В зале уже было много людей. Они стояли группами, держали бокалы с водой или кофе, смотрели друг на друга с той профессиональной вежливостью, за которой всегда пряталась оценка: кто ты, откуда, полезен ли, стоит ли тратить пять минут.

Алина сразу пожалела, что пришла одна.

Марина предлагала доехать и подождать в кафе напротив, но Алина отказалась. Надо было хоть что-то сделать самой. Теперь она стояла у входа, держала папку с распечатанным старым портфолио и чувствовала себя школьницей, которая ошиблась дверью и попала на родительское собрание чужого класса.

У стены стоял стол с кофе.

Она пошла туда просто потому, что куда-то надо было идти.

Налила себе воду вместо кофе, потому что рука могла дрогнуть. Сделала глоток. Вода была с лимоном и огурцом. Алина всегда считала, что огурец в воде — это попытка богатых людей убедить себя, что им не скучно.

— Алина?

Она обернулась.

Перед ней стояла Лиза Туманова. Когда-то они вместе учились на курсах, потом Лиза ушла в декор для ресторанов и свадеб, вышла замуж за фотографа, развелась, открыла маленькую студию и стала той женщиной, которая в соцсетях всегда выглядела усталой, счастливой и при деле.

— Господи, это ты? — Лиза улыбнулась широко. — Я тебя сто лет не видела.

— Привет.

Они обнялись неловко: у Алины в руке была вода, у Лизы — телефон и папка.

— Ты пропала совсем, — сказала Лиза. — Я пару раз видела тебя в светских хрониках, такая вся… ну… Воронцова.

Она произнесла фамилию без злости, но Алина все равно напряглась.

Лиза заметила бейдж.

— Сергеева?

— Да.

Пауза вышла короткая, но заметная.

— Ты вернулась к работе? — спросила Лиза.

Алина могла сказать правду. Могла сказать: пока нет, я вчера ночевала на диване у подруги, потому что муж дал мне развод, а сегодня я решила притвориться, что у меня есть профессиональная жизнь.

Вместо этого сказала:

— Пытаюсь.

Лиза кивнула.

— Нормальное слово. Я тоже все время пытаюсь. Просто на людях говорю “развиваю направление”.

Алина вдруг почувствовала облегчение.

Не большое. Но настоящее.

— У тебя студия?

— Ага. Маленькая, вредная и вся в долгах. Но моя. Ты если будешь возвращаться, пиши. У меня иногда проекты, где нужен человек с вкусом, а не с желанием поставить золотой унитаз.

— Спасибо.

— Я серьезно.

Лиза посмотрела куда-то за ее плечо и чуть изменилась лицом. Улыбка осталась, но стала тоньше.

— Ой.

Алина не успела спросить.

Она уже поняла.

Артем вошел в зал не один.

С ним была Кира.

Не под руку. Нет. Так было бы слишком прямолинейно. Она шла на полшага позади, но достаточно близко, чтобы все считали их вместе. В темном платье, с гладко убранными волосами, в серьгах, которые не кричали, но стоили явно больше Алиного чемодана у Марины. В руках — телефон и тонкая папка. Помощница. Деловая. Почти официальная.

Артем был в сером костюме. Безупречный. Лицо спокойное, разговор с мужчиной рядом — уверенный, короткий. Он еще не видел Алину.

Кира увидела первой.

И остановилась на долю секунды.

Вот это Алина заметила.

Не страх. Не вину. Скорее быстрый расчет: что делать с лицом, куда смотреть, подходить или нет.

Потом Кира улыбнулась. Вежливо. Маленько.

Алина