П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский
— По одной на каждый класс. — уточнила Варя. — И сейчас мы с вами их нарядим! Но не просто так, а все вместе! Первая снежинка берет игрушку, бежит и вешает ее на свою елку. Потом возвращается и берет за руку вторую снежинку.
— А вторая, значит, хватает игрушку, и они бегут вдвоем. Снова вешают. И так десять раз.
— Руки расцеплять нельзя! — Варя подняла палец. — А первая снежинка больше вообще ничего не трогает.
— А потом все десять бегут за остальными. — подхватил Антон. — Весь класс берется за руки и бежит к елке. А последний надевает на макушку звезду.
— По звезде я и узнаю, кто из вас самый дружный. — закончила Варя.
— А если звезда упадет? — крикнул кто-то из шестых.
— Значит, надеваете заново. — улыбнулась ему Варя. — Но секундомер ждать не будет!
Елки нам удалось достать по роскошной оптовой скидке на распродаже ликвидации, но они оказались слишком уж высокими. Даже я не дотягивался с пола до макушки. Так что моим ребятам пришлось еще и в свободное от уроков время сколотить двенадцать деревянных лесенок под присмотром Петра Николаевича. Раз уж он так любезно предложил мне свою помощь.
— Две минуты на совещание и подготовку! — объявил Дед Мороз. — Старт, это… как музыка грянет!
Зал загудел. Двенадцать классов разом сбились в двенадцать кучек, и в каждой тут же заспорили, кто побежит первым, а кто последним.
Сквозь толпу к тренерской протиснулся Кирилл, придерживая рога обеими руками, чтобы никого ненароком не забодать. Увидев меня с Аленой, он остановился.
— Ого! — информатик оглядел нас с головы до ног. — Вы откуда такие? Выглядите так, будто вас жевали олени Санты. Только плотоядные.
— Тогда уж олени Сатаны. — поправил я.
Кирилл захохотал так, что чуть не поперхнулся.
— Таких в моей коллекции еще нет! — он хлопнул меня по плечу и скрылся в тренерской.
Я оглядел себя. Потом Алену.
Вид у нас и правда был плачевный. От левого рукава моей олимпийки осталась только половина, вырванные местами клоки ткани торчали лохмотьями ниток, треники над коленом разошлись, и сквозь прореху виднелась кожа. Целая, но знатно покопченная. Материал на боку задубел и стоял колом.
У Алены свитер весь покрылся ржавой пылью, ворот растянулся до плеча, а на щеке подсыхала тонкая царапина.
Открытых ран на теле не нашлось ни у меня, ни у нее, но боль внутри все еще вспыхивала время от времени при каждом неудачном движении. Оказавшийся каким-то там древним Бор мог бы постараться с лечением и лучше.
Вредный старикашка.
[ Сводка состояния носителя обновлена. Рекомендация о госпитализации снята. Рекомендую поспать часиков двенадцать и очень сильно отдохнуть.]
— Потом отдохну.
Музыка ударила из всех четырех колонок разом, и первые снежинки сорвались с места.
Согласно заранее разработанному плану, от десятого первым должен был бежать Антон, как опытный футболист и вообще самый быстрый в классе. Но сейчас Антон стоял на скамейке в шубе Деда Мороза, и вместо него на старт вышел…
— Это же Аматаякун! — Алена ткнула в него пальцем. — Он же у тебя вечно со справкой!
— Сегодня, видимо, забыл.
Бегать он, как выяснилось, умел. Причем здорово. Шар Аматаякун сдернул с подставки на ходу, долетел до елки в несколько прыжков и вернулся, когда соседи еще только тянулись к веткам.
— Десятый вырывается вперед! — надрывался в микрофон Антон. — Пятый «Б», это… поднажмите там!
— Дедушка, ты же ведущий. — Варя дернула его за рукав. — Не подсуживай.
— Да я не подсуживаю, я болею!
Болел весь зал, причем каждый класс исключительно за своих. Музыка грохотала, двенадцать кучек кричали одновременно, а хлопки, смех и топот сливались в один сплошной гул, будто под полом спортзала туда-сюда катались поезда метро.
Аматаякун схватил за руку Ярош, она сдернула с подставки шар, и к елке они понеслись уже вдвоем. На третьей снежинке к ним прицепилась Смирнова, на четвертой Паша, затем одна из Кать. Цепочка росла, и бежать ей становилось все труднее.
Но десятый уже вырвался вперед примерно на половину дистанции одной снежинки.
— Мы первые! — Алена хлопала в ладоши и прыгала на месте. — В смысле вы. Вы первые!
— Пока да.
Одиннадцатый дышал нам в спину. А следом, как ни странно, шел пятый «Б». Впереди их цепочки, разумеется, несся Илья Губин и на поворотах тащил остальных за собой, как буксир баржу.
— За мной! — орал он. — Вперед!
Шестая снежинка, седьмая, восьмая.
Цепочка у десятого начала путаться в собственных ногах, и одиннадцатый подобрался вплотную.
— Аб-со-лют-ный ноль! — скандировали от стены выпускники. — Аб-со-лют-ный ноль!
— Ром, они догоняют. — Алена стиснула мне руку. — Мы успеваем?
— Если Ада не споткнется.
На девятой снежинке разрыв почти исчез.
Десятой у нас бежала Ада. Белую накидку она натянула прямо поверх шерлоковского плаща, а бумажный кристаллик приколола к клетчатой шапке. Помнится, наряжаться снежинкой она не собиралась, хоть режьте. Резать, как выяснилось, не понадобилось.
Ада сорвалась с места так, будто ее выпустили из рогатки, и цепочке из десяти человек пришлось подстраиваться под ее темп.
— Быстрее, улитки! — рявкнула она на бегу.
Отрыв вернулся.
— Ада, умница! — завизжала Алена.
Десять снежинок примчались на старт, хватая ртом воздух. Остальные уже стояли наготове, сцепившись за руки, и цепочка разом удлинилась втрое. Последним в ней стоял Костя, самый высокий в классе. До макушки ему было ближе всех. Звезду он держал в свободной руке.
Все вопили. Алена скакала на месте и при каждом прыжке дергала меня за руку. Эмоции переполняли ее, а Психо едва успевал фиксировать изменение состояния, так что мне даже пришлось приказать ему заткнуться, чтобы не отвлекал.
Десятый понесся к елке. Костя вихрем взлетел на ступеньки, вытянулся во весь рост, и, когда лучи уже коснулись края макушки, лесенка под ним неожиданно сломалась.
Треск донесся даже сквозь музыку. Ступеньки разъехались в стороны, Костя рухнул на пол, а звезда отлетела под соседнюю елку. Савельев, державший его за руку, упал следом, но пальцы не разжал.
Зал ахнул.
Победа, такая близкая секунду назад, теперь буквально утекала сквозь пальцы.
— Живой. — Костя поднялся, потирая локоть. — Звезду ищите!
— Руки! — закричала Варя. — Не расцепляться!
Никто и не расцепился.