Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

К столу подошел шаурмист Ашот, местная легенда, знавший в лицо три поколения должников.

— Заказывать будем, молодежь? А то сидите час на двух кофе, аренда сама себя не отбивает.

Лера полезла в сумку за картой. Руки у нее все еще подрагивали, лицо не отошло от серого цвета, и карту в терминал она попала со второго раза. Ашот деликатно сделал вид, что не заметил.

— Мне ничего, спасибо, — глухо сказала она.

— А мне шаурму, — я поправил сползший бинт и откинулся на стуле. — Большую, с курицей. И халапеньо положите двойную порцию, пожалуйста. Нет, тройную.

— Тройную? — Ашот уважительно поднял брови. — Уверен, дорогой? Она злая.

И тут Лера, глядя на меня с милой, совершенно инфернальной улыбочкой, бросила Ашоту:

— Сделайте ему пятерную порцию, Ашот. Наш Денис теперь любит, когда во рту всё горит и отнимается тело. У него новые, весьма экзотические предпочтения.

— Так и запишите: пятерную, — я вздохнул с видом человека, познавшего жизнь. У Ашота глаза стали по пять рублей. — Понимаете, какое дело… После личной встречи с Высокородной Сударыней все остальное на вкус как-то пресновато.

Ашот кивнул с пониманием, записал и ушел к стойке. Видимо, в шаурмичной у «Промтеха» и не такое слышали.

Лера смотрела на меня поверх стаканчика долгим немигающим взглядом.

— Я передумала, Кротов. Тебя не Изнанка сожрет. Тебя сожрет твой собственный язык.

— Не сожрет, — сказал я. — Я под протекцией Садового Кольца теперь.

Лера закатила глаза.

Вечер выдался подозрительно тихим. Настолько тихим, что я успел разложить сигаретные пачки на витрине по идеальной линейке, дважды погладить Котю и даже открыть конспект по логистике, чего со мной не случалось со времён Ночного Приюта.

Тётя Зина ушла на свой автобус, оставив после себя запах валидола и наказ «не связываться с тем лысым, который вечно просит в долг». Вечерний поток ещё не начался, и магазин гудел холодильниками в пустоту.

Самое время заняться главным. Финансами.

Я открыл «Телегу» и набрал Директору сообщение, которое сочинял ещё на паре по матанализу, пока профессор рисовал на доске интегралы.

«Шеф, по итогам ночи с ливнем. Услуга „Ночной Приют“ оказана ДВУМ гостям: гражданка Марина и гражданин с ментолом, скрывающийся от супруги. Оба пересидели непогоду живыми и целыми. Оплачен один. Где мои вторые 5000?»

Ответ прилетел через минуту. Голосовое, четырнадцать секунд.

Звяк ложечки о фарфор. Глоток. Уверенный баритон:

— Кротов, читай оферту. Услуга «Ночной Приют» была оказана одному физическому лицу в рамках одного погодного явления. Дублирование чеков по одному событию квалифицируется как фрод. Ты ещё за кота потребуй начисление, он тоже ночь пересидел.

Я посмотрел на Котю. Кот дрых на коробке с дошираком и всем своим видом показывал, что за такие деньги он бы дежурство вообще не нёс.

Ладно. Значит, будем играть в открытую.

«Шеф. Вопрос без протокола. Кого мы обманываем? Вы всё видите. Вы знаете про Изнанку, про Тварей, про трёхметровую Жену с бигуди из колючки, которая вынесла мне фасад. А фасад потом самовосстановился. Зачем вы разыгрываете спектакль с физикой за восьмой класс и „гражданами в неудачных костюмах“? Я же не идиот. Ну, не полный».

Отправил. И приготовился ждать очередную порцию газлайтинга про пьяных кладовщиков.

Пауза затянулась. Минута. Две. Иконка «печатает» не появлялась.

Потом пришло голосовое.

Звяк ложечки о фарфор. Глоток.

И вот тут я завис. Потому что осознал, что этот звяк я уже слышал. Не похожий, а тот же самый. Я отмотал предыдущее голосовое и прослушал оба по очереди.

Звяк. Глоток. Секунда в секунду. Миллисекунда в миллисекунду. Как зацикленный семпл в дешёвом рингтоне.

Три недели этот человек делает один и тот же… скажем так, глоток чая из одной и той же чашки. Либо у Директора самая скучная жизнь в Москве, либо…

Голос из динамика тем временем заговорил. И звучал он натянуто, как будто кто-то читал текст с суфлёра под дулом степлера:

— Кротов. Существует корпоративный регламент. Слушай внимательно, повторять не буду. Пока мы называем лужу мазутом, она подчиняется… кхм… законам мазута. Тихо лежит, воняет и максимум пачкает кроссовки. Но если я вслух, в официальном канале связи, назову её демоном, она получит права демона. Со всеми вытекающими. И втекающими. Понятно объясняю?

Короткая пауза. Шуршание бумаг.

— Соблюдай терминологию, стажёр. А твои пять тысяч я начислю как «премию за переработку». Считай это жестом доброй воли и платой за то, что ты перестанешь задавать вопросы в официальном канале.

Уведомление от Терминала звякнуло тут же:

«+5000 ₽ Премия за переработку».

От денег я, конечно, не отказался. Я домовитый, а не гордый.

Но осадочек остался. В голове всплыли слова Расколотой Госпожи, сказанные губами Марины на трамвайной остановке: у рабов Магазина нет свободы выбора. А у самого Директора она есть?

Мужик, который три недели пьёт… делает один и тот же глоток. Который никогда не приезжает лично. И выходит на связь там, где не ловит ни одна вышка. Может, он вообще не мужик, а голосовой модуль Терминала? Или бывший продавец, который однажды открыл не ту дверь и врос в своё офисное кресло, как баба Нюта с нашего района вросла в ларёк у метро. Она там лет тридцать сидит, и я не уверен, что её можно оттуда извлечь без болгарки.

Неужели он сам подчиняется каким-то Правилам? Висит у него где-то листок А4 на малярном скотче: «Если стажёр задаёт лишние вопросы, звякни ложечкой и смени тему»?

Я потряс головой. Так, Кротов, стоп. Философия не приносит маржу. А вот вентиляция приносит проблемы, и с ней надо было разобраться ещё позавчера.

Из этой самой вентиляции в ночь осады вылезла многорукая дрянь, которую ментоловый мужик нашинковал шваброй с формулировкой «по вымытому ходить нельзя». Ментолового мужика забрала Жена, а дыра осталась. И я не собирался каждую ночь надеяться, что очередной гость окажется фанатом чистых полов.

Набрал Директору:

«Шеф, деловое предложение. Если я кину оголённые провода на решётку вентиляции и буду жахать током всё, что оттуда полезет, это не будет считаться „порчей потенциального клиента“? Или „несанкционированной модификацией торговой точки“? А то знаю я