В поисках средств к существованию - Карл Поланьи

В конце 1946 г. Поланьи в качестве приглашенного профессора экономики прочитал курс лекций по всеобщей экономической истории в Колумбийском университете.

«За последние четыре года, – продолжает он в письме к Оскару Яси, – произошло нечто совершенно удивительное. Эти четыре года пролетели в страшной горячке, и теперь кажется, что это был один-единственный день непрерывной работы. Результатом будет – независимо от того, закончу я эту книгу или нет – описание экономик, существовавших в ранних обществах, в частности интерпретация таких вопросов, как торговля, деньги и рыночные явления, заложившие фундамент для компаративной истории экономики»[14].

После того как в 1953 г. в возрасти 66 лет Поланьи прекратил свою преподавательскую деятельность, он погрузился в исследовательскую работу. При активном участии своих бывших студентов и коллег он в течение последующих пяти лет трудился над проектом по междисциплинарным исследованиям, разрабатывая вопросы, связанные с экономическими аспектами институционального роста. Результаты их совместной работы были опубликованы в 1957 г.[15]

Около 1949 г. Поланьи приступил к интенсивному изучению Дагомеи в XVIII веке. Окончательно это исследование было завершено зимой 1962 г., результаты были изложены в книге под названием «Дагомея и работорговля» (Dahomey and the Slave Trade). Эта книга была опубликована посмертно.

В последние годы его жизни научные исследования все больше сливались с его глубоким интересом и пониманием проблем, стоящих перед человечеством. Он написал небольшую по объему статью под названием «Заметки на полях о повороте в сторону социализма» (на венгерском языке для периодического издания, издаваемого на Западе). Эта статья – еще один пример того, что он, как обычно, шел против течения – так и не была опубликована. В ней, в частности, говорилось:

У западноевропейских интеллектуалов имеется представление – хоть и несколько размытое, – что общее снижение градуса внутри лейбористского движения свидетельствует об уменьшении актуальности социализма. Эти интеллектуалы не понимают, что показателями новой общемировой тенденции в сторону социализма являются ужас перед атомной заразой, восстания цветных народов, а также анархия в мировой экономической науке. Эта тенденция проявляется не только в области внутренней, но также и в области внешней политики, где в наши дни сила социализма становится очевидной в таких сферах, к которым неприменимы традиционные политические подходы. В таких научных дисциплинах, как физическая география, демография, биология, астрономия, и возникают проблемы и ограничения, на которые мы должны искать ответы – что, собственно, мы и делаем. Ответы на эти вопросы рождаются в плановой экономике благодаря проникновению рабочей демократии в производство, а также благодаря образу жизни людей, осознанно выступающих за цели выживания человечества[16].

Даже простое перечисление основных научных направлений, исследованием которых занимался Поланьи, в области экономической истории и экономической социологии не укладывается в рамки этих разрозненных заметок. Однако невозможно обрисовать ход его жизни, не отметив тот факт, что его научные интересы более позднего периода, так же как и его всепоглощающая обеспокоенность судьбами человечества, проистекали из одного и того же источника. Он страстно выступал против экономической социологии, которая пыталась навязать примитивным и архаичным экономикам концепции экономической теории, правомочные только в условиях рыночной системы и нигде более. Он полагал, что такой подход препятствовал бы автохтонному развитию существующих в мире нерыночных обществ и тем самым стал бы верным инструментом в руках неоколониализма, действуя исключительно в его интересах.

Читая лекции в Колумбийском университете, Поланьи ввел в курс по всеобщей экономической истории тему «Изменение положения экономики в обществе». Этим он хотел с самого начала показать, что вместо «устаревшего хронологического описания всеобщей экономической истории» он намеревался рассматривать эту проблему с позиций экономической социологии.

«Если в ходе истории экономика изменяет свое положение внутри общества в целом, то тогда необходимо ответить на вопрос, откуда и куда она перемещается», – отмечал Поланьи в лекции, прочитанной в Будапеште в 1963 г. История экономики, задача которой состоит в поисках того, какую роль экономика играет в обществе в реальном универсальном смысле, не может пользоваться инструментарием ограниченной по масштабу экономической социологии, которая основывается исключительно на концепции «обмена». Причина этого состоит в следующем:

Феномен обмена может считаться универсальной категорией только применительно к рыночному обществу… Так, например, социализму сегодня требуется как раз такое расширение подходов и задач, которое оказало бы влияние на области исследования, находящиеся на стыке рыночной и нерыночной экономик. Теперь капитализм собственными глазами увидит, что из-за определенных ограничений не в состоянии ввести элементы планирования в свою экономику, целиком и полностью подчиненную власти рынка. В то же время социализм будет стремиться преумножить собственные успехи в экономическом планировании путем введения определенных рыночных элементов. В недостаточно развитых странах, а также у наций, еще только находящихся в процессе формирования, наблюдается борьба между рыночными и нерыночными элементами. Социализм всегда должен с осторожностью относиться к крайне широким взглядам, излагаемым в различных трудах по экономической истории, модернизированных с позиций последних достижений социологических наук[17].

В 1963 г. Поланьи приехал в Будапешт. Это было возвращение домой. Он уже знал, что смертельно болен, и хотел подвести итоги своего жизненного пути: «В годы кризиса, ставшего угрозой для всего человечества, я полностью перешел на позиции социализма. Социализм больше не является делом только рабочего класса – теперь это вопрос жизни и смерти для всех людей. И в решении этого вопроса немаловажную роль сыграла моя родная Венгрия. Все мои мысли сегодня обращены к Венгрии. Я, как человек, формирование которого в молодые годы прошло на фоне событий, определивших общую мадьярскую судьбу, всем обязан своей Родине», – писал он в своем обращении к новой Венгрии – Венгрии молодых писателей, поэтов и ученых[18].

Последнее десятилетие своей жизни Поланьи посвятил захватывающей научной работе. Свои труды он писал в Канаде, в маленьком домике, стоящем над излучиной реки, где его душе открылось ощущение истинной полноты жизни. Наверное, лучше всего это состояние передано в одном из его писем, адресованных Би де Ваард, его возлюбленной времен ранней молодости. В этом письме, написанном в 1958 г., его воспоминания переплетаются с мыслями о грядущем:

Мою жизнь можно назвать «общечеловеческой» – я прожил жизнь людей всего земного шара. Казалось, жизнь в мире замерла на несколько десятилетий только для того, чтобы впоследствии наверстать целый век за несколько лет. Именно так я постепенно возвращаюсь к самому себе, к тому, кого я потерял тридцать лет назад или около того – в ожидании Годо. И вот снова все встало на свои места, и мир, вернувшись на круги своя, вновь поравнялся со мною. При взгляде назад все это может показаться даже смешным – годы мученичества, проведенные