В поисках средств к существованию - Карл Поланьи

Задача этой книги состоит в том, чтобы, взяв за основу всеобщую экономическую историю, полностью переосмыслить проблему источников средств существования человека[26].

Таким образом, в этой работе будет продолжено изучение вопроса, который я впервые затронул около десяти лет назад в книге «Великая трансформация». В «Великой трансформации» я подчеркивал, что для того чтобы получить более реалистичное представление о роли экономики в человеческом обществе, необходимо пересмотреть всеобщую экономическую историю, опираясь на более широкие концептуальные основания.

Благодаря финансовой поддержке Совета по исследованиям в области социальных наук Колумбийского университета я мог заниматься изучением этих вопросов более пяти лет (1948–1952). Затем на несколько лет работа прервалась, поскольку я, совместно с профессорами К. М. Аренсбергом и Г. У. Пирсоном, занимался подготовкой и редактированием сборника «Торговля и рынок в ранних империях» (Trade and Market in the Early Empires) (1957), куда вошли и наши статьи. В настоящей книге, которая называется «В поисках средств к существованию» (The Livelihood of Man), я вернулся к начатой ранее работе.

На теоретическом уровне будет сделана попытка разработать концепты торговли, денег и рыночных институтов, которые были бы применимы к любому типу общества. На историческом уровне конкретные примеры помогут вдохнуть жизнь в теоретические обобщения путем их сравнения или противопоставления. На политическом уровне следует попытаться получить от истории ответ на некоторые насущные моральные и практические проблемы нашего времени.

Что же представляет собой мир идей, в который мы приглашаем читателя? Как следует подавать факты и аргументы? И как говорить о дальнейших перспективах?

Теория, история и политика

Термин «экономический» создает большую путаницу по причине своей двусмысленности. Экономическая теория внесла в него оттенок значения с такими строго очерченными временными коннотациями, что он становится практически бесполезным вне узких границ нашего, подчиненного рынку, общества. Термины «предложение», «спрос» и «цена» нужно было бы заменить терминами с более широкими значениями, такими, например, как «ресурсы», «потребности» и «эквиваленты». Тогда историк имел бы возможность сравнивать экономические институты различных периодов и регионов, не опасаясь придать голым фактам смысл рыночных явлений.

Как только мы откажемся от использования бессмысленных понятий, мы сможем лучше осознать реальность. В наших рыночных экономиках торговля и деньги воспринимаются просто как рыночные функции, каковыми они в некоторой степени и являются. Однако если распространить такое представление на разные исторические периоды, мы неизбежно исказим факты прошлого. Внешняя торговля и некоторые способы использования денег стары как мир, в то время как ценообразующие рынки – сравнительно недавняя инновация.

Может показаться, что такой специфический подход является достаточно ограниченным, однако, если рассуждать логически, он должен заставить как минимум произвести пересмотр временной шкалы евразийской цивилизации. После открытия в 1902 г. Свода законов Хаммурапи, высеченного на обсидиановой стеле, стало считаться доказанным, что вавилонское общество было, по сути, полностью коммерциализированным. В качестве свидетельства о наличии коммерции и процветающих рынков принимались такие факты, как высокий уровень развития торговли и широкое использование денег как в качестве средства оплаты, так и в качестве «стандартного эквивалента». По-видимому, зарождение нашей коммерческой цивилизации восходит к документированной истории. Однако, как оказывается, торговля и денежное обращение необязательно предполагают наличие рынков, и, как подтвердили недавние археологические раскопки, на всей территории Вавилона отсутствовали рыночные площади. В будущем, возможно, признают, что первые крупные городские рынки появились не в Вавилоне, а в Афинах. Уже сегодня кажется, что историография рыночной торговли сдвигается по времени как минимум на одно тысячелетие, а в пространстве – на несколько градусов долготы.

Кардинальный политический сдвиг становится нам понятным, когда мы рассматриваем проблемы человечества, возникавшие в прошлые тысячелетия. Тогда вопросы, которые нашему поколению кажутся уникальными судьбоносными историческими развилками, – свобода или бюрократия, планирование или рыночная система, – признаются актуальными вариантами вновь и вновь повторяющихся жизненных ситуаций. Полностью плановая экономика греческого Египта создала первый «мировой» зерновой рынок в Восточном Средиземноморье. Еще в начале второго тысячелетия до нашей эры ассирийские правители преследовали цель обеспечить гармоничное сочетание инициатив отдельных торговцев и разработанных государством направлений торговой политики. И это им вполне удавалось, судя хотя бы по тому, что существовали весьма хитроумные способы, благодаря которым принципы государственной колониальной торговли гарантировали свободу индивидуальной торговли. Здесь мы имеем в виду так называемую «каппадокийскую» торговую колонию, в которой отсутствовали ценообразующие рынки – вместо них практиковался безрисковый тип ведения торговых операций по фиксированным ценам, когда торговцы получали прибыль за счет комиссионных сборов. И все-таки не могут не поражать существовавшие гарантии верховенства права и обеспечения личных свобод торговцев. Кроме того, способы примирить экономическое планирование с требованиями рынка были найдены даже в таких несхожих между собой обществах, как демократическая Аттика V века до н. э. и дописьменное негритянское королевство Дагомея в Западной Африке, которое возникло на 2000 лет позже и где международная торговля по-прежнему осуществлялась торговыми организациями при королевском дворце, а экономическая жизнь деревень и родовых кланов регулировалась местными рынками и реальной автономией деревни.

С точки зрения поиска средств к существованию наш современный мир, скорее всего, даже моложе, чем мы думали. Однако серьезные проблемы, стоящие перед человечеством, – свобода и централизация, инициатива и планирование, – являются гораздо более долговечными, чем считалось ранее.

Эта работа – вклад экономиста-историка в решение мировых проблем, возникающих в период опасных трансформаций. Задача этой работы очень простая: полностью переосмыслить проблему материальных средств существования человека, без чего невозможно расширить нашу свободу созидательной адаптации и тем самым улучшить наши шансы на выживание.

В этой