Неведомые тропы - Георгий Алексеевич Скребицкий
Ваня, неловко передвигая лыжи, потащился вслед за Петей. Тот бодро шел впереди. Он испытывал радость настоящего исследователя. Ведь, уж наверное, по этому острову не ходил ни один человек. И вот он первый ступил на необитаемую землю.
Петя повернулся к Ване и ободряюще крикнул:
— Смелей, не падай духом! — и еще веселей зашагал вперед.
Передвигаясь на своих самодельных лыжах, дети отошли от края острова. Над их головами с криком носились уже десятки встревоженных чаек.
Под самыми ногами детей из трясины высовывались изогнутые крючковатые корни, и прямо от них тянулись вверх на толстых зеленых ножках сердцевидные листья. Петя попробовал выдернуть один из таких корней, но корень оказался очень длинным; он не уходил вглубь, а полз у самой поверхности, извиваясь, как огромная змея, и переплетаясь с другими такими же корнями в причудливо запутанную сеть.
— Погляди-ка, они не в земле, а прямо так! — удивился Петя, отпуская корень, и вдруг, увидя что-то на земле, кивнул Ване: — Иди сюда. Что покажу!.. Смотри.
Ваня нагнулся: у самых ног в траве было гнездо, а в гнезде два зеленовато-серых яйца и хорошенький птенец, совсем как домашний цыпленок, только весь в темных крапинках. Он сидел, притаившись, на дне гнезда.
Петя осторожно взял птенца в руки, чтобы получше разглядеть. Но едва он выпрямился, как одна из летавших над ними чаек с криком ударила Петю клювом в затылок. Петя вскрикнул от неожиданности и чуть не выронил птенца. Он поскорее посадил его обратно в гнездо.
— Чего это она? — удивился Ваня. — Разве это ее птенец? Такой пестрый?..
— Ну и что ж, что пестрый? — ответил Петя, потирая затылок. — У белой курицы цыплята тоже разные бывают.
Ребята пошли дальше. Вот Петя увидел еще такое же гнездо, а вот и Ваня нашел, да сразу два. Яиц в них уже не было, только валялась скорлупа и сидели птенцы. А вон еще гнезда с птенцами и яйцами и еще… С каждым шагом гнезд становилось все больше и больше. И наконец ребята попали в сплошную массу чаечьих гнезд.
Все они очень походили одно на другое, были свиты из тех же растений, которые росли кругом. Гнезда и яйца так сливались с покрытой сухими стеблями землей, что их почти нельзя было заметить. Но не только гнезда и яйца, даже птенцы были почти незаметны среди густой пестрой растительности, особенно самые маленькие птенчики, которые сидели, неподвижно притаившись, в гнездах.
Птенцы побольше с приближением ребят к гнезду выбегали из него целыми стайками и разбегались во все стороны.
Взрослые чайки с оглушительным криком носились кругом, поминутно ударяя ребят грудью и крыльями.
Ване даже делалось страшно, когда птица пулей неслась прямо на него и перед самым лицом вдруг взмывала вверх. «Как бы глаза не выбила». Он старался не поднимать голову и глядел себе под ноги.
Многие птицы у самых его ног садились на землю. Раскрыв клюв и распустив крылья, они возбужденно бегали возле своих гнезд. Другие же, совсем ничего не боясь, тут же рядом усаживались на гнезда.
Ребята шли, окруженные со всех сторон летающими, бегающими и сидящими птицами. От шума крыльев и крика чаек ничего невозможно было расслышать — приходилось кричать. Птицы были так близко, что детям казалось — будь у них сетка, они могли бы наловить их десятки, сотни, тысячи… сколько угодно.
Вот из-под Ваниных лыж выбежал птенец и шмыгнул под кучу прошлогодних стеблей. Ваня приподнял стебли и ахнул: там, прижавшись друг к другу, сидело восемь птенцов, больших и маленьких. Они сидели неподвижно, будто замерли. Ваня потрогал одного — птенец запищал и пустился бежать. И все другие, как по команде, тоже бросились в разные стороны.
Если бы кто-нибудь раньше рассказал детям, что есть такое место, где на небольшом островке живут несметные стаи диких птиц, которые вовсе не боятся человека, Петя с Ваней, конечно, не поверили бы и сказали бы, что это бывает только в сказках. А вот теперь они сами в этой сказочной стране; идут летом на лыжах по вязкому, болотистому острову, пробираются, как сквозь снежный вихрь, сквозь белую массу кружащихся в воздухе птиц.
Постепенно Ваня освоился с этой необыкновенной обстановкой. Страх у него стал понемногу проходить, и ему даже начинало нравиться, что и он принимает участие в таком необыкновенном путешествии.
Передвигаясь по острову, путешественники забрались в высокие густые заросли болотных растений. В этих зарослях дети могли спрятаться, как в настоящем лесу. Длинные листья красиво изгибались зелеными арками, под которыми можно было пройти. Прямые, стройные стебли, увенчанные бархатными головками, тянулись вверх.
Когда Ваня жил в городе, мама каждое лето покупала такие темные бархатные шишки на длинных зеленых стеблях и ставила в столовой в высокую вазу. Ваня очень любил их трогать, разглядывать. А вот теперь эти шишки росли прямо вокруг них, и достаточно было протянуть руку, чтобы нарвать их сколько угодно. Дети с восторгом оглядывали эти несметные «сокровища», которые окружали их, смелых путешественников, пробравшихся на необитаемый остров.
Вот впереди меж зеленых стеблей красиво желтеет один совсем засохший стебель с опущенной вниз листвой. Пете захотелось сорвать этот пожелтевший стебель, и мальчик направился прямо к нему. Но тут случилось что-то совсем невероятное. Засохшее растение вдруг ожило, взмахнуло мягкими крыльями и бесшумно полетело прочь.
Пораженные ребята стояли на месте, не зная, что и подумать. Ваня со страхом начал оглядываться по сторонам. Ну как все тростники оживут да и разлетятся в разные стороны?
Но красивые высокие стебли стояли на своих местах и, видимо, не собирались выкидывать с ребятами такую забавную штуку.
Наконец Ваня опомнился и робко спросил:
— Значит, это птица? — И, помолчав, нерешительно добавил: — А может, она из камышины сделалась… заколдованная?
Петя досадливо махнул рукой:
— Сам ты заколдованный!
Ване стало очень стыдно за свои слова. Но ведь он ясно видел, что вон на том месте стояла настоящая сухая палка с желтой листвой, а потом она превратилась в птицу и улетела. Однако он предпочел об этом с Петей больше не говорить: опять высмеет.
А виновница переполоха — старая выпь, эта смешная, нелепая птица, — отлетела в сторону и села среди зарослей так, чтобы ей было удобно наблюдать за ребятами. Она опять вся вытянулась, как столбик, подняла вверх голову с длинным зеленоватым клювом и снова стала очень похожа на какое-то коричневатое засохшее растение.
Петя еще