Неведомые тропы - Георгий Алексеевич Скребицкий
Ребята сидели, прижавшись друг к другу, около самого ствола дерева. Они были страшно голодны, а главное — их донимали несносные комары. Все тело чесалось от укусов. Нечего было и думать о сне, а между тем после целого дня приключений и скитаний так хотелось лечь и уснуть!
Ваня старался получше спрятать под себя голые искусанные ноги. Он думал о том, как хорошо теперь быть в своей комнате… с мамой. Временами он даже на секунду засыпал, и тогда ему казалось, что он уже дома. Но несносные комары сейчас же заставляли очнуться…
Прошел вечер.
Догорела за дальним лесом заря.
Приближалась ночь.
Зеленый остров совсем потемнел. Все стало сливаться в одну общую массу, и на ней, как клочья нерастаявшего снега, белели сидящие чайки.
Над головой ребят, сквозь черные ветви дерева, замигали в небе первые звезды. Потом из-за верхушек леса медленно выплыла луна.
По болоту разлился густой туман и затянул весь плавучий остров и спящих в гнездах птиц. А там, дальше, за туманной долиной, темнел лесистый берег, и над ним спокойно синело ночное небо. Все кругом успокоилось, уснуло, даже комары немного попритихли — не так кусались. Измученные ребята задремали.
И вдруг будто шквал налетел на это сонное царство. Лунное озеро дрогнуло, закипело. Тысячи птиц сорвались с гнезд, заметались над островом, разрывая в клочья волны тумана. Белые птицы, белые клочья тумана — все закружилось в бешеном вихре. Хлопанье крыльев, крики птиц страшным шумом наполнили тишину ночи.
Ребята в испуге прижались друг к другу.
Что это? Что случилось?
И в этот миг они увидели огромную тень. Она, то выступая, то вновь прячась в тумане, двигалась над болотом, будто неслась прямо на их островок.
Дети в ужасе замерли.
Вот тень все ближе, ближе… Вот она уже совсем рядом.
Ребята даже не успели вскрикнуть: большая темная птица, вынырнув из тумана, бесшумно опустилась на островок. Она принесла с собой что-то белое. Птица повернула к ребятам рогатую голову; два круглых желтых глаза, отражая лунный свет, как два фонарика, устремились на детей.
— Филин, филин! — крикнул Петя.
Испуганный хищник шарахнулся в сторону и, оставив на земле свою ношу, понесся прочь.
И опять над болотом поднялась страшная тревога; закружились в воздухе, закричали взволнованные птицы и потом долго еще никак не могли успокоиться, с трудом рассаживаясь в темноте по своим внезапно покинутым гнездам.
Ребята подошли посмотреть, что принес и оставил вспугнутый ими филин. Это была чайка, белая с темной головкой, такая же, как тысячи гнездящихся кругом. Она была мертвая. Филин успел убить ее своими страшными когтями и клювом.
Остальная часть ночи прошла без приключений.
Наконец начало светать. Вот на самом горизонте синее облачко стало румяниться, потом золотиться, и вдруг все вспыхнуло, будто загорелось в огне восходящего солнца.
Первые утренние лучи полились на туманное озеро, и оно сразу порозовело, заколыхалось, стало легким, прозрачным. Тонкие струйки тумана начали медленно подниматься вверх, открывая зеленую умытую землю, всю усыпанную разноцветными искорками росы.
Чайки заволновались, закричали и целыми стаями начали отлетать на озеро, купаться в синей, похолодевшей за ночь воде.
С восходом солнца угомонилась и улетела обратно в болото злая комариная рать.
Ах, как хорошо было бы теперь вот тут же, не сходя с места, согревшись на солнышке, лечь и заснуть! Но какой там сон, когда нужно думать о том, как добраться до берега!
Надев на ноги тяжелые лыжи и едва волоча от голода и усталости ноги, ребята опять потащились к краю болота мимо страшного места, где вчера чуть не утонул Петя. Вокруг ребят по-прежнему кричали и волновались тысячи белых чаек. Но теперь дети вовсе не интересовались ни птицами, ни островом, который они открыли.
Только бы выбраться отсюда, только бы как-нибудь доплыть до берега!
«Хорошо то, что хорошо кончается»
Тихо плещется синяя вода озера, и на синей воде — белые птицы. Вот бы, как они, сесть на воду и поплыть!
Плот совсем близко от острова. За ночь его опять подогнало ветром. Каких-нибудь пятнадцать — двадцать шагов. А как их пройдешь по воде?
Вдруг Петя, будто что-то сообразив, быстро сунул руку в карман, вытащил оттуда гайку, клубок бечевки и крепко, несколькими узлами, привязал гайку к концу бечевки.
Ваня не понимал, что же из этого получится, но боялся надоедать вопросами.
Петя еще раз попробовал, крепко ли, и полез на своих лыжах к самому краю острова. Добравшись до края, Петя размотал с клубка бечевку и аккуратно разложил у ног, чтобы не путалась. Потом он привязал один конец себе за пояс, а другой конец, с гайкой, взял в руки и стал целиться гайкой, как камнем, в плот.
«Зачем он хочет в плот бросать? — подумал Ваня. — Играет, что ли?» Но по лицу Пети было видно, что это не игра.
Он хорошенько прицелился и бросил гайку. Она упала в воду немного правее плота. Петя за веревку вытащил ее из воды, опять уложил веревку кругами и, прицелившись, вновь бросил гайкой в плот. Вот и опять, и опять — все мимо.
Голодный, измученный Ваня, боясь рассердить Петю приставанием и не понимая, в чем дело, стоял на лыжах в стороне и уныло смотрел на эту затею. Ему хотелось домой. Лучше бы кричать — может, кто и услышит, — а он балуется.
Гайка в шестой раз взвилась в воздух и, описав дугу, стукнулась о бревна на самой середине плота.
— Ага, попал! — радостно крикнул Петя.
Он осторожно потянул к себе веревку. Его расчет оказался верен. Гайка застряла между бревнами плота. Веревка натянулась. Вот она уже вся показалась на поверхности, задрожала, как струна, и по ней побежали, заискрились на солнце разноцветные капли. Они стали часто-часто падать в воду, образуя целую дорожку маленьких расплывающихся кружков…
И тут Ваня с радостью увидел, что плот, мерно качавшийся на воде, дрогнул и тихо поплыл к острову.
Петя подтягивал его с величайшей осторожностью. «Только бы не оборвалась веревка, не соскочила бы гайка!» — думал он, и ему каждую секунду казалось, что веревка ослабла, оборвалась. Он легонько натягивал свой конец — нет, цела!
Ваня подошел к Пете и затаив дыхание ждал.
Плот подходил все ближе, ближе… Наконец его борт, мягко шурша, уткнулся в остров.
— Урра! — закричали ребята.
Через секунду они уже были на своем «корабле», и их лыжи опять превратились в весла.
Зная, что